Быстро удалось поменять и собкора РТР — задействовав имевшиеся в Москве рычаги, добились отзыва Леонида Свиридова. Сложнее всего пришлось с корпунктом Общественного российского телевидения. Мы приводим выдержки из дневника, написанного в следственной тюрьме города Гродно, чтобы на примере со съемочной группой Общественного российского телевидения показать ситуацию со свободами граждан в Беларуси. Саманков, Винникова, Шеремет — это были первые громкие аресты Потом репрессивная машина Лукашенко заработала на полную мощь. Итак, выдержки из тюремного дневника с небольшими дополнениями.

х х х

… 7 июля 1997 года в Министерстве иностранных дел мне вручили постановление о лишении аккредитации корреспондента ОРТ в Беларуси. В дело вмешались Виктор Черномырдин и Борис Немцов. Они заявили, что считают решение белорусских властей неправильным и будут требовать его пересмотра. Российский премьер-министр высказался довольно резко: «Вообще, случай безобразный. Тем более, не первый случай... Отношение к средствам массовой информации — это был особый вопрос, когда мы готовили Союз с Беларусью. Если МИД страны, входящей в Союз, проводит какую-то акцию недружественную, то надо иметь мужество снять трубку, позвонить и сказать, а мы бы сами разобрались. Но должны все это понимать, что начнется с корреспондентов, потом еще, потом еще — и так мы и будем невестке в отместку… Еще поцелуи не просохли, а мы уже начинаем здесь меры принимать».

У белорусского президента, как известно, собственный взгляд на Союз, а потому российские премьер и вице-премьер ему, конечно, не указ. Он выслушал «мнение Москвы», после чего сотрудникам Белорусского бюро ОРТ вообще запретили проходить на территорию минского телецентра и отрезали связь с Москвой.

12 июля в прямом эфире аналитической программы «Время» Анна Прохорова бросила фразу: «Берегите себя, Павел». Звучало пафосно.

Примерно в эти же дни Александр Лукашенко вызвал к себе министра внутренних дел Валентина Агольца, Генерального прокурора Божелко и первого заместителя председателя КГБ Ерина. Я узнал об этом разговоре от одного из его участников.

— Пора с этим Шереметом кончать. Найдите на него что-нибудь.

— Искали. Ничего нет.

— Тогда я посажу на ваше место людей, которые найдут.

Повод представился буквально через десять дней. В отставку отправили председателя Таможенного комитета, а в России все громче стали говорить о контрабанде водки, спирта, сигарет через территорию страны-союзницы. Чем не тема для сюжета? Решили заснять как на контрольно-пропускных пунктах досматривают фуры,таможенники против съемок не возражали, а вот пограничники с ответом на наш запрос тянули. И ведь не запрещают съемки, а только говорят: «Подождите!» Но время уходит, а с ним стареет и тема.

«Доброжелатели» из КГБ мне потом рассказывали, что власти специально спровоцировали самостоятельный выезд съемочной группы ОРТ на границу, чтобы затем использовать как повод для возбуждения уголовного дела. Утверждали, что за нами велось оперативное наблюдение и отслеживалось передвижение вплоть до границы. Сомневаюсь. Потому что в этом случае нас взяли бы прямо на границе, что называется «на месте преступления». И могли это сделать, потому что 22 июля, когда мы уже приближались к городу Ошмяны, Дмитрий Новожилов — корреспондент нашего бюро — дозвонился до пресс-службы погранвойск, сообщил, куда поехала группа, и попросил встретить. Но то ли просьба не дошла до Сморгонского погранотряда, то ли ее некому было выполнить, но найти пограничника на северо-западных рубежах Беларуси оказалось так же сложно, как и четко обозначенные на местности рубежи.

Ошмяны — это небольшой районный центр, который в буквальном смысле живет границей. Город находится километрах в 15 от белорусско-литовской границы и большинство жителей в той или иной степени втянуты в приграничный бизнес. Из Ошмян в сторону Литвы параллельно друг другу идут две шоссейных дороги Минск-Вильнюс: старая и новая. Внешне они почти ничем не отличаются, но старая дорога упирается в закрытое КПП «Мурованая Ошмянка», а новая — в международный пункт пропуска «Каменный Лог» и усиленно охраняется белорусскими пограничниками. Местные жители и контрабандисты ориентируются на старую дорогу, обходя ее стороной лишь в дни согласованных с пограничниками проверок. Ходят через границу по надобности все, ездят — почти все. С белорусской стороны старая дорога перегорожена двумя в метр высотой металлическими заграждениями, а обозначена — тоже двумя деревянными колами или пнями и старой обшарпанной бетонной плитой с непонятной надписью «Белорусская...». Литовцы свой участок обустроили лучше — яркий большой щит «Литовская Республика» (следствие, правда, позже установило, что находится он в глубине белорусской территории). Пограничников нет ни с белорусской, ни с литовской сторон.