— И тогда, — вспомнил Хэл, — он в первый и последний раз проявил какие-то эмоции. Он выглядел очень расстроенным, только я не мог понять, почему именно: оттого, что я запретил ему свидание с Олив, или из-за неизбежности делать заявление. — Он на секунду задумался. — Наверное, все же, из-за того, что ему не дали повидаться с дочерью. Мы проследили каждую минуту мистера Мартина в тот день, но вскоре выяснилось, что у него железное алиби. Он был чист и невиновен, как младенец. Роберт работал в офисе, имеющем открытую планировку, еще с пятью сотрудниками, и, если не считать его короткой отлучки в туалет, он все время находился на виду у своих коллег. У него не было возможности незаметно для остальных уехать домой.

— Но вы все равно подозревали его?

— Конечно.

Роз заинтересовалась.

— Даже несмотря на заявление Олив?

Хэл кивнул.

— Уж слишком хладнокровно держался этот господин. И даже во время опознания он не был шокирован увиденным.

Роз задумалась.

— Но имелось и другое несовпадение интересов, которое вы почему-то упустили из виду. — Она пожевала кончик карандаша. — Если убийцей являлся мистер Мартин, он мог использовать своего адвоката в корыстных целях, а уж тот мог сделать все, чтобы заставить Олив сделать такое заявление, которое было выгодно ее отцу. Питер Крю, кстати, даже не скрывает своей неприязни в отношении Олив. Как мне показалось, он сожалеет о том, что в стране отменена смертная казнь.

Хэл сложил руки на груди, а затем изумленно улыбнулся.

— Тебе придется быть предельно осторожной, если ты собираешься делать такие предположения в своей книге. От адвокатов и не требуют того, чтобы они любили своих клиентов. Они просто должны представлять их интересы. Но, как бы там ни было, Роберт Мартин очень скоро перестал нас интересовать в качестве подозреваемого. Поначалу мы тешили себя тем, что это именно он разделался с Гвен и Эмбер до того, как отправился на работу, а уже потом Олив пыталась скрыть тела, чтобы защитить его. Но факты говорили против этой теории. У него нашлось алиби и на этот случай. Одна из соседок провожала своего мужа на работу за несколько минут до того, как Мартин уехал из дома. Эмбер и Гвен тогда еще были живы, потому что соседка успела переброситься с ними парой слов. Она даже вспомнила, что поинтересовалась у Эмбер, как дела на работе в магазине. И когда машина Мартина отъезжала от дома, они все вместе помахали ему на прощанье.

— Но он мог завернуть за угол и тут же вернуться.

— Он уехал из дома в половине девятого и ровно в девять уже был на рабочем месте. Мы сами проверили дорогу от его дома до офиса по часам. Она занимает тридцать минут. — Хэл пожал плечами. — Я же говорил, что он оказался чист и невинен, как младенец.

— А как насчет обеденного перерыва? Он мог успеть в это время побывать дома.

— Он выпил пинту пива и съел пару сэндвичей в местной забегаловке с двумя своими коллегами.

— Ну, хорошо. Продолжай.

Собственно, рассказывать было уже почти нечего. Несмотря на совет Крю молчать, Олив согласилась ответить на вопросы полицейских, и уже в половине десятого, испытывая явное облегчение оттого, что все закончилось, написала свое заявление, после чего ей было предъявлено официальное обвинение в убийстве матери и сестры.

На следующее утро Олив была взята под стражу, а Хэл и Джефф Виатт получили задание подробно описать все то, что случилось, и начать полицейское расследование. Мы сопоставляли показания патологоанатома, сравнивали результаты, полученные от судебных медиков, с тем, что рассказывали полицейские, и, в конце концов, выяснили, что все данные лишь подтверждали слова Олив, сказанные во время допроса. В частности, была восстановлена следующая картина событий. Действуя в одиночку, утром девятого сентября 1987 года, Олив Мартин убила свою мать и сестру, перерезав им горло кухонным ножом.

ГЛАВА 7

В комнате повисла тишина. Хэл положил ладони с растопыренными пальцами на старый, изрезанный и исцарапанный разделочный стол и, оттолкнувшись от него, поднялся на ноги.

— Как насчет еще одной чашечки кофе? — Он наблюдал за тем, как Роз с удивительной скоростью что-то писала в своем блокноте. — Еще кофе? — повторил он.

— М-м-м… Черный, без сахара. — Она даже не взглянула на него, продолжая писать.

— Конечно, хозяин. Как прикажете, хозяин. Одну секундочку, хозяин, — затараторил Хэл, и Роз рассмеялась.

— Прости. Да, конечно, я с удовольствием выпью еще чашечку. Послушай, если ты в состоянии вытерпеть мое присутствие еще пару минут, то у меня осталось несколько вопросов, и я хочу успеть все записать, пока ответы еще свежи в памяти.