– Я тебя люблю, – шепнул Сэм и повесил трубку. Я постояла еще в холодной прихожей, покусывая ноготь, прислушиваясь к звукам из гостиной – голосам, шелесту карт, звону бокалов, треску огня в камине, – и вернулась к ребятам.

– Кто это был? – спросил Дэниэл, оторвав взгляд от карт.

– Детектив, – ответила я. – В полицию меня вызывает.

– Который из них?

– Красавчик-блондин. О’Нил.

– Зачем?

Все на меня уставились, Эбби замерла посреди хода.

– Кого-то нашли, – объяснила я, устраиваясь в кресле. – После прошлой ночи. Завтра хотят допросить.

– Шутишь! – удивилась Эбби. – Уже?

– Давай же, – обратился Раф к Дэниэлу, – скажи: “Я же говорил!” Тебя ведь так и подмывает!

Дэниэл не обратил внимания.

– Но ты-то тут при чем? Что им надо?

Я пожала плечами:

– Просто хотят, чтобы я на него взглянула. О’Нил спрашивал, не вспомнилось ли мне еще что-нибудь о той ночи. Видно, надеется, что я брошу на того типа взгляд, укажу на него дрожащей рукой и воскликну: “Это он! Он меня пырнул ножом!”

– Кое-кто сериалов насмотрелся, – улыбнулся Раф.

– Ну а ты? – спросил Дэниэл. – Что-нибудь вспомнила?

– Ни черта, – ответила я.

Легкое напряжение, витавшее в воздухе, исчезло – или мне почудилось? Эбби, передумав, выложила вместо одной карты другую; Джастин потянулся за бутылкой вина.

– Может, он сеанс гипноза мне устроит – так ведь делают?

– Пусть внушит, чтобы ты за работу бралась хоть изредка, – сказал Раф.

– О-о! А так можно? Чтобы диссертация быстрее двигалась?

– Может, и можно, только вряд ли он на это пойдет, – сказал Дэниэл. – Не знаю, принимают ли в суде показания, полученные под гипнозом. Где ты встречаешься с О’Нилом?

– У него в участке, – ответила я. – Хотела его зазвать к Брогану выпить пива, но вряд ли он согласился бы.

– Я думал, тебе у Брогана не нравится, – удивился Дэниэл.

Я открыла было рот, хотела отыграть назад: “Да я просто пошутила…” Дэниэл смотрел на меня из-за карт спокойно, не мигая, по-совиному – пощады от него ждать бессмысленно. Между тем Джастин озадаченно шевельнул бровями, Эбби склонила набок голову – не поняли намека Дэниэла. Что-то здесь не так.

– Это мне-то? – переспросила я. – Ничего против Брогана не имею, тем более это через дорогу от полиции, вот я и сказала.

Дэниэл пожал плечами:

– Значит, спутал с другим пабом. – Он улыбался мне своей неотразимой ласковой улыбкой, и опять напряжения как не бывало, все вздохнули спокойно.

– Ох уж эти твои штучки – то люблю, это не люблю, всего не упомнишь. – Я скорчила гримасу.

– И вообще, зачем ты строишь глазки полицейским? – допытывался Раф. – Это неправильно, как ни посмотри.

– А что? Он симпатяга!

Руки у меня тряслись, я не решалась взять со стола карты. Совершенно ясно: Дэниэл пытался заманить меня в ловушку. И я в нее чуть не угодила.

– Ты неисправима, – сказал Джастин, подливая мне вина. – А второй-то поинтересней будет, этакий “плохой парень”. Мэкки.

– Брр! – поморщилась я. (Чертов лук, на этот раз, судя по улыбке Дэниэла, я не промахнулась, но хватит ли этого, чтобы его успокоить? С ним не угадаешь…) – Ничего подобного. Спорим, у него спина волосатая. Поддержи меня, Эбби.

– На вкус и цвет… – сказала Эбби примиряюще. – И оба вы неисправимы.

– Мэкки козел, – сказал Раф. – А О’Нил – деревенщина. А бубны козыри, и Эбби ходит.

Я взяла наконец со стола карты, задумалась, как ими распорядиться. И весь вечер приглядывалась украдкой к Дэниэлу, – но Дэниэл был такой же, как всегда: мягкий, учтивый, чуть отстраненный и мне уделял внимания не больше, чем остальным. Когда я по пути за новой бутылкой вина положила ему на плечо руку, он накрыл мою ладонь своей и крепко сжал.

15

До Дублинского замка я добралась ближе к одиннадцати. Хотелось, чтобы день начался привычным порядком – завтрак, дорога в город, читальный зал; наверняка это успокоит ребят, отобьет охоту за мной увязаться. Расчет оказался верным. Дэниэл все-таки спросил, когда я встала из-за стола и уже надевала куртку: “Хочешь, поеду с тобой, для моральной поддержки?” – и когда я в ответ покачала головой, кивнул и снова взялся за книгу.

– Но укажи дрожащей рукой, – напутствовал Раф. – Порадуй О’Нила.

У дверей отдела убийств я струсила. Тяжелее всего зайти: отметиться на входе как посетитель, говорить дежурные фразы администратору Бернадетте, ждать под изумленными взглядами, когда меня встретят и поведут коридорами, будто я здесь впервые. Я позвонила Фрэнку, попросила за мной прийти.

– Как раз вовремя, – сказал он, выглянув из-за двери. – У нас тут перерывчик, решили все пересмотреть, так сказать.

– То есть как – пересмотреть? – не поняла я.

Он распахнул дверь, пропуская меня вперед.

– Увидишь. Веселенькое вышло утро. Здорово вы его расписали, а?