Читаем Сказка полностью

Гул исходил от гусей, по меньшей мере дюжины из них. Они окружили женщину в синем платье и белом фартуке. Одной рукой она придерживала фартук. Другой рукой она разбрасывала пригоршни корма. Гуси жадно набросились на него, сильно хлопая крыльями. Неподалеку стояла белая лошадь, евшая из жестяного корыта и выглядевшая тощей и старой. На ум пришло слово «спавинированный»[148], но поскольку я не знал точно, что означает «спавинированный», я понятия не имел, правильно ли это. На ее голове была бабочка – нормального размера, что было своего рода облегчением. Когда я приблизился, она улетел.

Должно быть, она заметила меня краем глаза, потому что подняла глаза и замерла, засунув одну руку глубоко в карман передника, а гуси толкались и хлопали крыльями у ее ног, требуя добавки.

Я тоже замер, потому что теперь понял, что пыталась донести до меня Дора: девочка-гусь. Но это была только часть причины, по которой я застыл. Ее волосы были насыщенного темно-русого цвета с пробивающимися сквозь них более светлыми прядями. Они упали ей на плечи. Ее глаза были большими и голубыми, что было совсем не похоже на постоянное полустертое косоглазие Доры. Ее щеки порозовели. Она была молода и не просто хороша собой, она была прекрасна. Только одна вещь омрачала ее сказочную прелесть. Между ее носом и подбородком не было ничего, кроме узловатой белой линии, похожей на шрам от серьезной раны, которая давно зажила. На правом конце шрама было красное пятно размером с десятицентовик, похожее на крошечную нераспустившуюся розу.

У девочки-гусыни не было рта.

Когда я подошел к ней, она сделала шаг в сторону одной из хозяйственных построек. Возможно, это была ночлежка. Оттуда вышли двое серокожих мужчин, один из которых держал вилы. Я остановился, вспомнив, что я не только незнакомец, но и вооружен. Я поднял пустые руки.

— Я в порядке. Безвредный. Меня послала Дора.

Девушка-гусь еще несколько мгновений стояла совершенно неподвижно, принимая решение. Затем рука выскользнула из ее фартука, и она рассыпала еще кукурузы и зерна. Другой рукой она сначала жестом велела своим батракам вернуться внутрь, а затем поманила меня вперед. Я двинулся вперед, но медленно, все еще держа руки поднятыми. Три гусыни, хлопая крыльями и сигналя, направились ко мне, увидели мои пустые руки и поспешили обратно к девушке. Лошадь огляделась и вернулась к своему обеду. Или, может быть, это был ужин, потому что пятно солнца теперь двигалось к лесу на дальней стороне дороги.

Гусиная девочка продолжала кормить свое стадо, казалось бы, не обращая внимания на свой минутный испуг. Я стоял на краю ее двора, не зная, что сказать. Мне пришло в голову, что новый друг Радар, должно быть, разыгрывал меня. Я спросил, может ли гугир говорить, и Дора кивнула, но при этом улыбалась. Большая шутка — отправить ребенка получать ответы от молодой женщины без рта.

— Я здесь чужой, — сказал я, что было глупо; я уверен, что она и сама это видела. Просто она была такой красивой. В каком-то смысле шрам, который должен был быть ртом, и пятно рядом с ним делали ее еще красивее. Я уверен, что это звучит странно, может быть, даже извращенно, но это было правдой.

— Я... ой. — Один из гусей клюнул меня в лодыжку.

Это, казалось, позабавило ее. Она сунула руку в передник, достала остатки корма, сжала крошечный кулачок и протянула его мне. Я раскрыл ладонь, и она высыпала мне на ладонь небольшую горку чего-то похожего на пшеницу, смешанную с кукурузными хлопьями. Другой рукой она крепко держала мою, и прикосновение ее пальцев было похоже на слабый электрический разряд. Я был сражен наповал. Думаю, так поступил бы любой молодой парень.

— Я здесь, потому что моя собака старая, и мой друг сказал мне, что в городе... — Я указал. — ...был способ снова сделать ее молодой. Я решил попробовать. У меня есть около тысячи вопросов, но я вижу, что вы... не совсем, знаете... способны...

На этом я остановился, не желая копать яму еще глубже, и насыпал свою пригоршню корма для гусей. Я чувствовала, как горят мои щеки.

Это, казалось, тоже позабавило ее. Она сбросила фартук и отряхнула его. Гуси собрались вокруг, чтобы собрать последние пыльные кусочки, а затем направились к сараю, кудахча и сплетничая. Девушка-гусь подняла руки над головой, туго натянув ткань платья на восхитительных грудях. (Да, я заметил – подайте на меня в суд.) Она дважды хлопнула в ладоши.

Старая белая лошадь подняла голову и неторопливо направилась к ней. Я увидел, что в его гриву были вплетены кусочки цветного стекла и ленты. Такое украшение навело меня на мысль, что это была она. В следующий момент я убедился в этом, потому что, когда лошадь заговорила, это был женский голос.

— Я отвечу на некоторые ваши вопросы, потому что вас послала Дора и потому что моя хозяйка знает пояс с красивыми голубыми камнями, который вы носите.