Читаем Синева небес полностью

К телефону долго никто не подходил, и она подумала, что Мицуко нет дома. Юкико даже почувствовала некоторое облегчение, поскольку звонок дался ей тяжело. Она уже собиралась повесть трубку, как, к ее удивлению, в трубке послышался тонкий, еле слышный голос — словно из преисподней.

— Мицуко-сан? Это сестра Томоко Хаты.

— Давно не виделись, — прошелестела Мицуко. Она отвечала, не думая, машинально.

— Как дела? Томоко о вас очень беспокоится, да и я постоянно думаю о вас.

Никогда еще Юкико не испытывала такой боли. Ей казалось, что кто-то бередит ее еще не зажившую рану.

— Спасибо…

— Как ваш муж? — Юкико не могла заставить себя спросить о ребенке, которого Мицуко носит под сердцем.

— Муж… Он в больнице.

— Болен?

— Я, честно говоря, не знаю. Он в психиатрическом отделении. Юкико растерялась, не зная, что и сказать.

— А что с ним? Что-то странное?

— Не знаю. Сначала он перестал ходить на работу. Ну, как дети отказываются ходить в школу. Все думали, что это временно, но потом он вообще перестал интересоваться чем-либо. Он ни на что не жалуется, просто каждый день с утра до вечера смотрит в больнице телевизор.

— А что в этом плохого, если это его радует?

— Смотреть-то он смотрит, но не может сказать что. Он ничего не понимает.

— Что говорят врачи?

— Говорят, что у него атрофия клеток головного мозга. Так бывает, когда человек впадает в маразм.

— Но ему же…

— Тридцать пять лет.

— Да, тут утешения бесполезны… А как все это случилось? Ведь наверняка же были и раньше какие-то тревожные симптомы?

— Не знаю. Я ничего не понимаю. Просто он отстранился от всего.

— Как это — отстранился?

— Не знаю. Просто существует в каком-то ином измерении.

— Но он ведь еще жив!

Голос Мицуко был таким глухим, словно доносился из бездны. И хотя Юкико говорила не по видеотелефону, она словно воочию видела лицо своей собеседницы. Вот Мицуко склонила голову. Потупила глаза, будто ее окружают люди. Это читалось в ее голосе. Мицуко была совершенно раздавлена, ее состояние передавалось Юкико по телефонному проводу.

— Значит, он в больнице, но лечение ему не требуется? — спросила Юкико.

— Да.

Мицуко была немногословна. При обычных обстоятельствах это можно было бы списать на нежелание обременять собеседника. Но в данном случае все было не так.

— Тогда, может, лучше забрать его домой? И вам будет веселее?

— Это так… Но он будет все время молчать. А я буду думать, что живу с чужим человеком. Или с живым трупом… Это еще страшнее.

— А как ваше здоровье?

Для Юкико это был самый животрепещущий вопрос. Ее больше всего беспокоил тот факт, что Мицуко забеременела. Но она даже сестру не спрашивала, какое решение приняла Мицуко.

— Спасибо.

— А здоровье малыша?

— Спасибо.

— Он подрос?

— Да.

— Мицуко-сан, извините меня, но можно к вам завтра зайти?

— Пожалуйста.

— Правда?

— Да.

Юкико не хотелось бередить раны Мицуко.

— Я зайду часов в десять утра. Хорошо?

— Да, я буду ждать.

Трудно было поверить, что эта вялая, апатичная Мицуко когда-то была энергичной сотрудницей Томоко.

Юкико положила трубку и пошла проверить, заперта ли дверь.

В коридоре было небольшое окно, через которое Юкико обычно смотрела, нет ли на улице дождя. В тот вечер на небе висела почти полная луна. Юкико вдруг почувствовала, что время словно бы остановилось, будто по мановению волшебной палочки. Говорят, что дом пуст без детей. Но в таких случаях Бог дарует людям некую иллюзию жизни. В бездетных семьях человек не чувствует бега времени и словно не старится.

Интересно, чем сейчас занимается Фудзио, подумала Юкико. Наверное, уже спит. Он говорил, что на допросах ему приходится тяжело. Может быть, даже в такой поздний час он все еще сидит в освещенной ярким светом комнате для допросов полицейского управления Миуры.

Если он уже вернулся в свою камеру, то должен всем сердцем ощутить печаль этой тихой лунной ночи.