Читаем Синева небес полностью

— Мир — это мир. Полицию, которая презирает людей и отдает их под суд. Дотошных, наглых журналистов. Идиотов, которые изводили меня в школе, считая, что ничего хорошего из меня не получится. Мою сестру и ее муженька, мечтавших о том, чтобы я умер. Женщин, похожих на похотливых самок. Они — мои враги.

— И Хата-сан тоже?

— Нет, она другая.

— Выходит, только она — человек?

— Нет. Она — вьюнок. Вы этого не поймете, — Фудзио на мгновение умолк. — Мне захотелось сделать вам сюрприз. Хочу вернуть дочерей их матерям. Я покажу, где все это произошло, — Фудзио постарался придать своему лицу дерзкое выражение. Однако сердце его затрепетало.

Фудзио уже рисовал в своем воображении чудные картины. Он увидит прозрачный рассвет, золотые лучи утреннего солнца в легкой дымке, услышит шум морского прибоя, и шум ветра в соснах. А может быть доведется увидеть волны, горящие в отблесках вечерней зари, первую звезду, луну, глядящую с небес.

Только едва ли он все это увидит… А если пообещать, что он покажет, где спрятан труп? Тогда они повезут его на место преступления. Тогда появится шанс увидеть все это, услышать шум моря. А после этого еще подумает, стоит ли рассказывать, где он действительно бросил тело Каё Аоки.

Спустя несколько дней Фудзио сказал старшему инспектору Такарабэ, что готов объяснить, где спрятал труп, но при некоторых условиях.

— При каких еще условиях?

— Запишите, я продиктую. Я умный, так что мы без труда составим соглашение.

— Полиция не заключает соглашений, — сказал Хигаки.

— Прежде, чем отказываться, все-таки лучше записать и подумать. Может, вам захочется рассмотреть мои условия.

Затем Фудзио продиктовал условия, которые он обдумывал всю ночь, не сомкнув глаз.

Фудзио рассчитывал, что, горя желанием заполучить труп, полицейские согласятся на все условия. Но Хигаки отклонил все пункты его наивного плана, за исключением одного.

— Репортеров мы удалим. Это я обещаю, — сказал он.

— Правда? Только не обманите, — Фудзио хотел проверить, лжет полицейский или говорит правду.

— Журналисты просто облепили управление. Нужно будет хорошенько продумать этот вопрос.

— А если сделать это ночью или рано утром? Но если вы заставите меня рисовать схему или давать письменные показания, то разговора у нас не получится.

— Значит, эта беседа тоже ни к чему не приведет… — небрежно бросил Хигаки.

— Даже если я захочу нарисовать план, вряд ли мне удастся все вспомнить. Дело было ночью, я был в невменяемом состоянии, поэтому описать все правильно не смогу.

— Вы хотите сказать, что не знаете, где именно было дело? Значит, вы притворялись?

— Не притворяюсь. Просто пока я сам туда не поеду, не вспомню, где точно находится это место. Но если меня повезут туда на машине, то я сразу соображу, где искать.

Хигаки молчал. Казалось, он видит Фудзио насквозь, — понимает, что тот решил любой ценой вырваться из стен тюрьмы.

— Хорошо, мы поедем туда. Сделаем, как вы сказали. Но если вы не нарисуете хотя бы приблизительную схему маршрута, ничего не выйдет.

— Приблизительную схему я нарисую. Но память может меня подвести, даже если я и поеду туда.

— Ничего не поделаешь.

— А с родителями и Юкико Хатой вы разрешите встретиться?

— Мы не заключаем сделок. Но у меня тут письмо от Хаты-сан. Фудзио почувствовал, как кровь прилила к голове.

— Она прислала мне адвоката. После этого совсем пропала. Я даже думал, что она от меня отреклась.

— Нарисуйте план и дайте письменные показания. Тогда отдам письмо.

— Значит, план в обмен на письмо?

— Нет. Просто такой порядок. Мы не можем заниматься двумя вещами. Нельзя одновременно есть овощной суп и сладкую булочку. А тот, кто на это решится, боюсь, будет выглядеть идиотом, — ворчливо заметил Хигаки.

Фудзио не боялся показаться ему идиотом, но все-таки промолчал. Это было воспринято как знак согласия.

— Так вы отдадите письмо?