Читаем Синева небес полностью

Хигаки молча распахнул дверцу. От свежего морского воздуха и от нахлынувших на него чувств у Фудзио закружилась голова. До этой минуты он дышал мертвым воздухом тюрьмы. Ворвавшийся в его легкие чистый, свежий аромат подарил ему новое ощущение жизни. Он точно знал, что никому еще не доводилось вдыхать всей грудью такой свежий и чистый воздух! Фудзио был опьянен.

Он сделал несколько шагов несмотря на наручники, сковывавшие впереди его руки, и веревку на поясе. Он едва мог передвигать ноги; возможно, из-за того, что несколько недель ему почти не приходилось двигаться. Но, скорее всего, это случилось из-за волнения.

Внезапно Фудзио упал, словно обессилев. Ему было недостаточно ощущать землю ногами, он хотел, чтобы все его тело прильнуло к ней.

Первым на это отреагировал младший инспектор Такарабэ. Он закричал:

— Встать!

Такарабэ подскочил к Фудзио и начал грубо трясти его за плечи. Но Фудзио скорчился и не реагировал. Тогда полицейский стал толкать его коленом.

— Непонятно, что ли… — вдруг разрыдался Фудзио. — Если я не посижу, то не смогу вспомнить место!

Разумеется, это была ложь, но Фудзио сам верил скорее в ложь, чем в правду.

— Ладно, пошли. — Сержант Хигаки помог Фудзио подняться. — Местность лучше осматривать стоя, так виднее.

Это был не очень убедительный довод, скорее попытка отругать Фудзио.

«Ты прав», — подумал Фудзио. Да, чем выше, тем лучше видно восходящее солнце.

— Ну, что, здесь? — жестко спросил Хигаки. Он совершенно не горел желанием устраивать заключенному прогулку на природе.

— Где лежало тело дочки торговца вареньем? — Фудзио прикинулся дурачком.

— А где вы остановили тогда машину?

— Там, где сейчас стоит ваша патрульная машина, — ответил Фудзио, а потом спросил:

— А в каком именно месте нашли труп Томоко Симады?

— У подножия вон того утеса, в десяти метрах от скамейки.

— Ого, какой крутой утес!

— Он так круто обрывается к морю только в одном месте. Десятью метрами ниже выдается уступ. Она ударилась о него и погибла.

— Бедняжка! Почему же она не пошла по дороге? Там бы ей кто-нибудь помог.

— Не забывайте, что именно вы подтолкнули ее к этому! — решительно отрезал Хигаки.

— Мы ехали по этой дороге. У того дерева я задумался, куда дальше ехать… — проворчал Фудзио и, спотыкаясь, попробовал сделать несколько шагов. Тут предрассветную тишину разорвал крик младшего инспектора Такарабэ. Он отдал приказ полицейским, приехавшим на других машинах, не спускать глаз с Фудзио. Их было около двадцати.

— Здесь? — строго спросил Хигаки.

— Дорога та самая. Думаю, что я не ошибся.

Про себя Фудзио добавил: «Особо не радуйтесь. Одну я вам отдам, но две другие спят вечным сном там, где вы их не найдете». Этих он ни за что не отдаст.

Фудзио еще раз повернул голову на восток и посмотрел на небо. К его радости, сквозь редкие ветви сосен он увидел, как небо медленно заливает нежный румянец зари.

— Уно-сан, вы хотели вернуть родителям их дочь? — спросил Хигаки. Мне понятно это желание. Одумайтесь же, наконец!

— Я же дьявол-душегуб! — Фудзио рассмеялся, но голос его прозвучал безжизненно. — Эти типы из журналов так и писали: «Не ждите, что у дьявола-душегуба проснется совесть!»

— Мы на вашу совесть и не рассчитывали. Но вы сами попросили привезти вас сюда пораньше. Говорили, что хотите покончить с этим до восхода солнца.

— У меня только одно желание, Хигаки-сан. Я хочу вдохнуть немного морского воздуха и почувствовать покой. Позвольте мне это, больше ни о чем не прошу, — прошептал Фудзио.

Хигаки взглянул ему в лицо, но потом быстро отвел глаза.

— Поразмыслите над собой! Если вы будете запираться, обманывать, то и у вас, и у меня возникнут неприятности. Соберитесь с силами!

«Какие странные слова», — подумал Фудзио. И сознательно, и бессознательно Фудзио уже несколько раз выставлял полицейским свои условия. Однако Хигаки упорно отклонял их. В этом, наверное, и состоял принцип полиции. Сейчас Фудзио испытывал умиротворение, ему хотелось запомнить каждое мгновение, каждый глоток морского воздуха, проникавшего в его легкие, и никакой Хигаки не мог ему в этом помешать.

А что Хигаки имел в виду, когда говорил, что и у Фудзио, и у него будут неприятности? Гордиться тут было особенно нечем, но, сколько помнит себя Фудзио, вся его жизнь состояла из одних проблем, так что новые трудности не сломают его. Однако сейчас он даже счастлив. Так ли это?

Очнувшись от размышлений, Фудзио окинул взглядом море. Такарабэ не хотел, чтобы Фудзио задерживался здесь ни одной лишней минуты. Однако Хигаки собрал на краткое совещание своих подчиненных из других машин. Косвенно это выглядело своего рода маленькой уловкой, позволившей Фудзио хоть еще немного насладиться дыханием бриза.