Читаем Синева небес полностью

— Я только что вернулась. Вы как раз вовремя.

— С вашего позволения, я зайду к вам поговорить. Это буквально минут на десять, не больше…

— Пожалуйста! Я и сама собиралась вам позвонить.

— Я буду минут через десять.

Юкико прошла пешком около километра. Войдя в контору, она увидела там саму Нагису Кадзами и ее помощницу. Они сидели за столом в кабинете. Из тесной прихожей можно было рассмотреть все, что происходило в кабинете. Сев на диван, Юкико заметила, что цветов на розовой азалии стало значительно меньше.

— Я встречалась с Уио-сан и собиралась рассказать вам об этом, — сказала Нагиса Кадзами.

— Он, наверное, повел себя агрессивно и отказался от ваших услуг? Этот человек не ведает благодарности.

— Не знаю, в каком он пребывал настроении, но мне показалось, что в хорошем! — рассмеялась Нагиса. — Хотя он и не благодарил меня, но все-таки я почувствовала, что он испытывает нечто вроде признательности. Однако мне не понятно, в каком он сейчас состоянии: чересчур возбужденном или, наоборот, депрессивном.

Юкико снова почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы:

— Несчастный! Он не ведает ни печали, ни страха!

— Он притворяется. Я это сразу поняла. Такое часто встречается.

— По крайней мере, он говорил правду?

— Нет, скорее, задирал нос. Сказал, что пока расскажет не много, потому что, если расскажет все, я приду в ужас.

— Какой глупец! Ничего не понимает. Нельзя так себя вести в подобном положении! — воскликнула Юкико.

— Я предложила ему самому решить, эффективно мы распорядимся отпущенным для свиданий временем или потратим его впустую.

— Он пока не сделал ничего такого, из-за чего вы откажетесь отведения дела?

— Нет, ничего. Он подписал просьбу о назначении меня его адвокатом.

— Может, я не совсем понимаю, но это значит, что вы беретесь за его дело? Да, вы беретесь за разные дела, потому что это ваша работа. Но ведь бывают же и неприятные клиенты.

— Не могу сказать, что для нас отношение к клиенту совсем не имеет значения, но, с другой стороны, я не считаю это первостепенной проблемой, — сухо сказала Нагиса. — Нужно ненавидеть преступление, но не преступника. Я, признаться, не очень-то люблю это выражение, но вот у меня есть двоюродный брат, врач-дерматолог. Когда я беседую с ним, мне начинает казаться, что наша работа похожа на труд врачей. Он говорит, что может забыть лицо и фамилию пациента, но прекрасно помнить историю болезни. Это странно, но по определенным симптомам стригущего лишая он может вспомнить, как протекала эта болезнь у какого-то определенного человека. Другими словами, он может сразу сказать, когда проявилось заболевание и даже на что жаловался пациент. Но люди склонны к забывчивости. Конечно, если человек был красив, а болезнь изуродовала его — это совсем особый случай. О таком пациенте не забудешь. Так говорил мой кузен. Может быть, он просто болтун, — рассмеялась Нагиса. — Для адвоката личность подзащитного не имеет большого значения. Важно другое — смогу ли я понять смысл его действий, прояснить некоторые обстоятельства его поступков.

— То есть Уно-сан поведал вам свои мотивы? Если он что-то утаит и не откроет вам правду, то даже вы не захотите защищать его…

— Уно-сан никому не верит. Я чувствую, что он ведет себя очень осторожно. Прежде всего это касается комнаты для свиданий. В ней только перегородка из пластика, разделяющая комнату. Представьте себе совершенно голое помещение! Беседы с адвокатом проходят без свидетелей. Но Уно-сан считает, что комната прослушивается. И пока он в этом убежден, то ничего важного он не расскажет.

— А это действительно так? Насчет подслушивающих устройств?

— Если бы это подтвердилось, у полиции возникли бы серьезные неприятности. Думаю, что вряд ли. — На губах адвоката появилась легкая улыбка. — Но не могу сказать на сто процентов, что там ничего нет. Ведь в жизни все бывает.

— Значит, ему ничего не остается, как только упорно скрывать правду?

— Мне это подсказывает интуиция. Похоже, что он не доверится мне в такой ситуации. Думаю, что Уно-сан все еще получает удовольствие от игры в «догонялки». Порой кажется, что он старается выведать, насколько полиция продвинулась в расследовании его преступлений. Естественно, что допросы — не самая приятная вещь, но Уно-сан, похоже, пока держится стойко.

— Я бы хотела посоветоваться с вами по поводу одного дела, не имеющего отношения к Уно-сан, — сказала Юкико. — Недавно я отнесла ему первую передачу. Кажется, никто из семьи к нему не приходит. Но я боюсь, что он откажется от моих передач или истолкует это превратно…

Вообще-то Юкико не собиралась советоваться с адвокатом по этому вопросу, но поняла, что сама ничего не решит.