Читаем Синдром полностью

– Доктор, но ведь у вас есть какие-то предположения? – поинтересовалась Эйдриен.

– Откровенно? – начал Шоу. – Если не считать весьма скромных экспериментов над животными, страдавшими болезнью Паркинсона, единственный имплантат, с которым мне доводилось иметь дело, использовался для лечения эпилептических припадков. Причем в крайне тяжелых формах.

– И вы полагаете, что у меня эпилепсия? – спросил Дюран.

– Напротив, я не заметил у вас ни одного симптома.

На некоторое время все замолчали, и пациент поинтересовался:

– Когда вам сообщат результаты?

– Через три-четыре дня, – ответил Шоу.

– Я смогу к тому времени ходить?

Психиатр лукаво усмехнулся в ответ.

– К тому времени вы уже выпишетесь отсюда.

– Вы шутите? – изумилась Эйдриен.

Врач покачал головой:

– Ни в коей мере.

– Это просто прекрасно, – обрадованно проговорил Джефф.

– Благодарите не меня, а грамотно организованную терапию. – Шоу улыбнулся. – А я тем временем очень хотел бы узнать, имеет ли наш объект какое-то отношение к вашей амнезии. Учитывая, где он располагался, вероятность крайне велика. – Глаза врача засветились от счастья. – По моим прогнозам, теперь к вам начнет возвращаться память, проведем сеансы – и многое станет ясно. Если вы ничего не имеете против, завтра же и начнем.

После операции Дюрана переполняло неописуемое ликование. Он чувствовал себя так, будто прежде жил в некоем гравитационном поле, а теперь избавился от постоянно довлевшего над ним груза.

В первые сутки Джефф проспал двенадцать часов, потом попытался смотреть телевизор, хотя и не хотелось, – и поспал еще. Из отеля позвонила Эйдриен, поинтересовалась его самочувствием и похвасталась, что обнаружила дешевую парковку в западной части города – «всего» в пятнадцати кварталах от отеля.

Наутро второго дня Джефф прошел через массу тестов и решил множество головоломок, разработанных для измерения различных аспектов работы мозга: осязания, вкуса, обоняния и зрения. Наряду с навыками моторики измерили коэффициент запоминания, проверили координацию, а после предложили прогуляться по коридору.

– Не бегом, – предостерег ассистент. – Тихим-тихим шагом. Если закружится голова – присядьте. А если нет – двигайтесь больше, это вам только на пользу.

После завтрака в больницу заглянул Шоу – проведать подопечного и узнать, как у него дела.

Дюран признался, что, хотя ему и впрямь стало гораздо легче, все-таки досадно, что по-прежнему ничего не удается вспомнить.

– А как вы хотели? Сразу ничего не бывает, – успокоил его Шоу. – Даже если взять, к примеру, не столь сложный недуг – слепоту, то и здесь с возвращением раздражителя пациенту нужно время, чтобы научиться расшифровывать получаемые сигналы. Представим, некто слеп от рождения, и вдруг к нему возвращается зрение… Что же вы думаете? Велика вероятность, что он впервые за многие годы начнет натыкаться на стены. Почему? Потому что этот человек успел приспособиться к слепоте. Он нашел способы справляться с ней. Лишите слепца темноты, и он окажется в водовороте света и красок, которые ничего для него не значат. Мозгу нужно время, чтобы научиться обрабатывать увиденное. Ваша психика, очевидно, нашла способ обходиться без утраченной личности, создав ей замену: Джеффри Дюрана. А поскольку мы еще не пытались беспокоить этот фильтр вашего восприятия, логично предположить, что он будет преобладать надо всем остальным до тех пор, пока не ослабнет.

– А как этого добиться?

– Поработаем с гипнозом, попытаемся навести вас на воспоминания с помощью ассоциативных образов – тогда и будет видно. К тому же кое-что нам уже известно. Эйдриен рассказала, что вы любите шахматы; я полагаю, что Карибы для вас не пустое слово, и еще… Вы, похоже, умеете управлять парусным судном.

Дюран улыбнулся.

– У меня мысль, – предложил он. – Почему бы нам не взять напрокат яхту и не сыграть парочку партий по пути на Ямайку?

Шоу с хитрецой улыбнулся и лукаво проговорил:

– Не искушайте меня.

Два часа спустя Шоу удобно устроился в кресле в кабинете для приема пациентов, находящемся в самом конце коридора. Помещение чистое, опрятное, располагающее к отдыху и совсем не похожее на палату: ряды лампочек на потолке, календари с репродукциями, мягкая мебель вокруг хромированного журнального столика.

Психиатр скрестил ноги и взглянул в глаза Дюрану.

– Я знаю, вы разочарованы, – начал он. – Однако, на мой взгляд, мы все-таки добились кое-какого прогресса.

– Какого? Я вспомнил лодку под парусом? Я и раньше это знал.

Шоу отрицательно покачал головой и ответил:

– Нет, вы не помнили. Во всяком случае, не так. Вы не помнили регату, не помнили, что участвовали в гонках… Видимо, вы были хорошо подготовленным матросом – учитывая ваш возраст, в студенчестве. Здесь можно кое с чем поработать.

Дюран нахмурился:

– А поподробнее?

– Похоже, вы когда-то жили у воды. Может быть, учились в университете, где был свой яхт-клуб.

– Может быть, может быть… – повторил Дюран. – Мы ничего не знаем наверняка.