Читаем Сильнее только страсть полностью

Джиллиана, сидя позади Карлейля и поневоле прижимаясь щекой к его мускулистой спине, лихорадочно думала о том, что происходит и как ей себя вести. Вернее, даже не о том, что происходит сейчас, а о том, что вообще произошло в последнее время. За минувшую зиму она поняла, что для нее важен ее брачный, союз, она любит Карлейля, хочет быть рядом с ним, хочет, чтобы он любил ее, ласкал, задерживал на ней свое внимание, а не скользил равнодушным безучастным взглядом. Для нее стало почти очевидным, что она чувствует себя несчастной в первую очередь из-за собственного упрямства, следствием которого является его упорное молчание и бесчувствие; Сколько раз в постели она хотела броситься в его объятия, и лишь дурацкая гордость останавливала ее. Теперь же он первым перешагнул через разделяющий ров, и если она не сделает встречного шага, то холодная зима в их отношениях продолжится неизвестно сколько. Она понимала, как задевает мужа ее поведение перед лицом чуть ли не всего клана, и молила Господа, чтобы хотя бы он понял ее и не судил слишком жестоко. Она говорила себе, что, какие бы испытания ни принес ей сегодняшний день, она их примет, выдержит и сделает все, чтобы изменить к лучшему отношения с Карлейлем и чтобы они помогли совершению той миссии, ради которой она живет здесь, в Шотландии, и должна жить... В конце концов, решила она, можно уступить, сдаться, но не быть окончательно сломленной. Отец говорил ей и о таком исходе.

Поддаться противнику, говаривал он, иногда необходимо в ходе битвы как род тактики, один из приемов для достижения намеченной цели. Чтобы в конечном итоге выиграть бой. Если тебе приходится идти на уступки, говорил он, сделай так, чтобы условия были для тебя наиболее выгодные. Во всяком случае, такие, чтобы не чувствовать себя потерпевшей поражение...

И она твердила себе сейчас: «Я не буду чувствовать поражение. Что бы он ни сделал, я не стану считать себя побежденной...»

С той минуты, как ее руки обхватили его поясницу, Карлейль ощутил, что их поездка в Эдвитову рощу не станет напрасной, хотя в его намерения входило увезти ее туда в любом случае. Проснувшееся в ней вожделение, которое передалось и ему, лишь облегчало задачу, однако он уже достаточно хорошо усвоил степень ее упрямства и дикой неуступчивости, от которых вдоволь натерпелся, чтобы наперед знать, чем все окончится.

Они проехали через деревню, где их появление не вызвало особого ажиотажа, но и не прошло незамеченным среди людей, входящих в клан Карлейля.

Вообще шотландский клан представляет собой сплоченную Труппу людей, фанатически преданных вождю и друг другу. Клан Карлейля поддерживал его во всем и желал, чтобы их глава был если не безмерно счастлив, то уж, во всяком случае, на высоте положения во всем, в том числе и в супружеской жизни. Он же на протяжении всей зимы добровольно шел на риск вызвать их неодобрение, а возможно, и насмешки и лишь теперь, дойдя до определенной точки кипения, задумал, видимо, прибегнуть к еще одной, последней и решающей, попытке: вспомнил про Эдвиту и поставил себе целью, как и тот викинг, не проиграть. Так рассуждали те, кто видел его, мчащегося в сторону Эдвитовой рощи.

Саладин свернул на юг, вдоль Лох-Уича, дорога здесь была мягкая, и его рысь стала не такой упругой. Легкий ветер шуршал в береговых камышах, действовал успокаивающе на взволнованные души всадников. Джиллиана, крепко прижавшаяся к телу Карлейля, различала спокойный ритм его сердца и почти безмятежно размышляла о том, куда он ее везет, все время повторяя, что она останется такой, какой была...

Там, где Лох-Уич сужался, превращаясь из озера в реку, стремящуюся на юг по долине Олдерсайт, находился брод, по которому Карлейль пустил коня на другую сторону, откуда рукой подать до склонов горной гряды Корри. Весна сюда словно пришла раньше: здесь все цвело, воздух напоен ароматами, поэтому утро казалось более ярким и радостным.

Карлейль умерил бег коня на пологом склоне долины, где стояли дома четырех семейств из его клана. Многие работали сейчас в своих садах и на огородах или ходили с собаками по долине, собирая разбредшиеся стада овец л подсчитывая зимнюю прибыль в ягнятах.

Те из них, кто постарше, хорошо помнили, каким несчастным выглядел их глава после смерти жены Марты, как омертвела его душа, и они совершенно не понимали и осуждали поведение его новой жены, о которой, если и не видели ее, были достаточно наслышаны. Однако Джон Карлейль сам выбрал ее, и не им, а ему решать, как поступать дальше.

Глядя им вслед, они хотели надеяться, что зима прошла не только в природе, а, дай Бог, и в отношениях супругов, – не зря же они направляются, судя по всему, в Эдвитову рощу, которая усмиряла не таких, как та, что стала женой Джона Карлейля...

Четыре дома четырех семей остались позади, склон становился более крутым, почва более каменистой. Их окружали скалы, по расщелине одной из них они начали подниматься. Рядом, по другой расщелине, струился, бурля, водопад.