Читаем Сила есть Право полностью

Несомненно, "моральные принципы" — это один из трюков игры "человек человеку волк", в которую играют все. Те, кто воображает себя "защищёнными в руках Иисуса",[221] действительно усыплены и выведены из дела.

Никогда, однако, не существовало христианского короля, христианского президента, христианского конгресса или христианского синода. Конечно, многие знаменитости исповедовали христианство, например: Иуда Искариот, Св. Пётр, Торквемада, Кромвель, Авраам Линкольн, Наполеон, Гладстон и Джейбез Спенсер Бальфур:[222] но только умы паралитиков судят людей по роду их занятий. Христианин и властитель — прямые противоположности.

Возмутительная неэффективность всех евангельских теорий показывает, что все они были изобретены как кампания лжи.

Христос недвусмысленно порицает использование силы, однако все (без исключения) существовавшие нации основывались на разнузданном перерезании глоток и пиратстве. Правители мира, обладатели собранной воедино cилы не являются сейчас и никогда не были спасителями с грустными глазами — скорбными, непорочными богами-бродягами — но мастерами величественной жестокости. Говоря языком Исаии, не только Сион, но каждая нация на земле была "построена на крови".[223] Нации не могут строиться иначе.

Римляне впервые появляются в истории как свора бандитов — англичане как шайка пиратов — германцы как орды свирепых грабителей — русские как банды конокрадов — американцы как борющиеся за справедливость анархисты и похитители негров — австралийцы как ссыльные воры — турки как караваны бедуинов.

Везде символы королевства, племенные тотемы и эмблемы государства говорят о жестокости, вызове и войне.

Фасции, которые несли перед римским претором, состояли из топора для отрубания голов и связок розог для сечения спин. Жезл английской парламентской организации, чьим имитативным ответвлением является американская система ("погремушка Кромвеля"), а также королевские скипетры являются не чем иным, как резными и позолоченными дубинками. Изначально как жезл, так и скипетр ежедневно использовались для разбивания непокорных голов. И они до сих пор являются эмблемами законодательной власти — и наступающей жестокости — так же, как сучковатая дубинка, зазубренное копьё, или каменный дробитель черепов традиционного вождя каннибалов.

Национальные гербы изображают не голубей, ягнят, коз, сорок и зайцев; но львов, тигров, волчиц, змей, драконов, орлов и сражающегося человека.

В центрах "нашей высшей цивилизации" сила признаётся лежащей в основе принципов власти. Между нациями как основа любой дипломатии существует неизменное условие, и между противоборствующими фракциями (внутри нации) оно часто эффективно применяется. Утяжелённая дубинка полицейского, рубящая сабля гусара и артиллерийское орудие на поле битвы всё ещё остаются ultimo ratio[224] порядка, свободы, мира. Пулемёт "Максим"[225] есть развитый и улучшенный вариант дубинки старых времён, особенно когда он имеет дело со взбесившимися революционными массами. Одно из этих прекрасных изобретений и полдюжины тренированных мужчин, снабжённых необходимой амуницией, могут уничтожить за полдня самую большую, которую Лондон, Париж или Чикаго когда-либо видели, толпу черни, возомнившей себя повстанцами. "В большинстве случаев мы заметили, что один полк регулярной пехоты вполне способен справиться с самой большой и самой дикой толпой черни", — пишет миллионер-редактор Кольсаат в "Chicago Times Herald" (13.11.1896).

Когда граждане не подчиняются узаконенным «правилам», с ними сначала проводит беседу одетый в синее "защитник общественного порядка" с официальным ордером и лакированной дубинкой, который уводит их в государственную тюрьму или же предъявляет им обвинение в правонарушении в присутствии государственного инквизитора. За вооружённой полицией и учтивым судьёй угрожающим строем стоят все сухопутные и морские силы правительства и закона.

Законодательные суды и престолы (de facto[226]) построены на штыках. Как и все статуты, конституции и моральные кодексы написаны мечом. Материальная сила сейчас есть, всегда была и всегда должна быть истинной основой, на которой покоятся все политические институты. Ни одно другое основание неосуществимо.

То, что установил меч, меч должен и свергнуть. Символично, что каждый император и президент, каждый султан, король, шах или вождь дикарей провозглашается перед выстроенными легионами и охрипшими толпами, среди фанфар боевых горнов, обнажённых боевых мечей и громогласного рёва боевых пушек. Два примера, с двух континентов — из двух разных систем правительства, — могут быть приведены как достаточное доказательство этого: