– Я дорожу этим миром, и я действительно боялся тебя… боялся своё создание. Я не буду притворяться, что ценю человеческую жизнь как таковую, ведь у большей части этих идиотов, от которых меня тошнит, нет цели в их ничтожном существовании. И я не буду притворяться, что мне есть дело до мисс Грейнджер, которая питает такую же бессмысленную привязанность к этим глупцам, как и ты, несмотря на все мои усилия. Словно человеческая жизнь сама по себе – это безусловное добро… Словно мы дети в какой-то сказке моралиста! – каким-то образом, даже не имея физического тела, он словно презрительно плюнул при этих словах. – Но я не буду просить прощения за то, что пытался в целом сохранить этот мир, даже если кажется, будто я предоставлен твоей милости, мальчик. Вспомни Обет, который я заставил тебя принести – это не был Обет служить мне или моим интересам, хотя в моей власти было заставить тебя.
– Это так вы раскаиваетесь в содеянном и ждёте искупления? Ждёте, что я освобожу вас, если вы принесете придуманный мной Обет? – спросил Гарри. Он искренне был сбит с толку и не верил своим ушам.
– Нет, Поттер, – пренебрежительно сказал Волдеморт. По поверхности шкатулки пробежали красные искры узора и тут же исчезли. – Ты запер меня в аду, снова, оставил меня в сознании, и я надеюсь, ты понимаешь последствия своих действий.
– Это правда, Профессор. Вы опасны… для меня и для всего мира. Я не смог бы освободить вас, даже если бы захотел. Но я не хочу, – Гарри встал со своего места и пошёл прочь. Это не было тем умным разговором, что он искал, но он определённо смог отвлечься. Однако, ему надо было настраивать компьютер. – Я вернусь через несколько дней.
– Поттер! – крик был резким и преисполненным бессильной ярости.
– Да, Профессор?
Тишина.
– Профессор, я понимаю, что для вас это пытка. Я работаю над тем, чтоб у вас было какое-то развлечение… кое-что, что можно будет слушать и обдумывать. Я не хочу, чтоб кто-то страдал… даже вы.
Опять тишина.
В конце концов, Гарри поднялся по лестнице и ушёл.