Закон Трансфигурации Гэмпа, который явно накладывает ограничения, продиктованные культурой и традициями? Характерные магические особенности не имеющих разума объектов магической зоологии и травологии, не поддающиеся непротиворечивой категоризации? Принцип подобия, на основе которого строится множество ритуалов и зелий, использующий метафорическую близость либо синекдохическую частность, чтобы усилить или направить эффект? Сильная спонтанная магия у детей, которая, похоже, не имеет связи ни с одной из теорий практической магии, а основывается на воле, желаниях и абсолютной случайности? Лингвистическое единообразие высших ритуалов и новых заклинаний со звукоподражанием как древним слоговым азбукам, так и вчерашним нововведениям в язык? Беспалочковая и бессловесная магия, которая строится на искажении мыслительного процесса или внутреннего настроения для получения необходимого эффекта – даже если эти изменения абсолютно не схожи с сотворяемым заклинанием?

Магия таинственна по своей природе, и каждый отдельный аспект, каждая отдельная её часть заслуживает своих теорий, и их невозможно согласовать друг с другом в какой-то большой общей схеме. В каждом столетии и даже в нашу ущербную эпоху все магические открытия совершаются преданными своему делу зельеварами, специалистами по заклинаниям, магической зоологии, трансфигурации и так далее… но никогда – запутавшимися в своём безумии «магическими теоретиками». Магия – драгоценный камень со множеством граней, через которые мы можем пропускать свет под разными углами. Но если осветить сразу все грани, не получится ничего, кроме путаницы. Если попытаться соединить эти грани в одну плоскость, не получится линз, не получится даже лучей звёзд, так любимых Уэнзди, только осколки.

<p>34. Directoire Exécutif</p>

На берегу озера зубов, у края чёрных холмов, Тир на Ног

15 мая, 1999 года

Спустя три недели

Давным-давно здесь стоял город из тентов и беседок, освещаемый собственным маленьким солнцем. Бандивиги и лейи, смеясь, бегали друг за другом вокруг весёлых групп элегантных гаунтов, а над головой лениво кружили виски на своих тончайших крылышках. Но солнце угасло и пришли суровые времена.

Теперь всё в прошлом, и никто больше не расскажет эту историю. Остался только нежный шёпот перестукивания зубов, перекатывающихся под белыми волнами… да тихий скорбный крик, прячущийся в ветре.