С Хмури Гарри уже виделся, поскольку сегодня был чётный день месяца. Для попытки вторжения он превратил бывшего аврора в широкоплечего пожилого мужчину с усами, оставив пустое пространство в животе, чтобы тот попытался протащить Маховик Времени, завёрнутый в Листья Лавгуд. Это не сработало, и час назад Гарри опознал его в клинике, куда того доставили оглушённым. Теперь начальник безопасности потягивал чай, нежно посматривая на Гермиону.
И Гермиона. На ней было длинное красное платье и короткий жакет, на шее – золотисто-зелёное ожерелье, она буквально светилась красотой. Даже без волшебной ауры, она была ослепительно красива. Гарри непомерно долго беспокоился о последствиях ритуала, который запечатал волшебные свойства единорога и горного тролля в её теле, но вроде бы проявились только положительные эффекты. Он решил, что похожую разницу можно наблюдать между современным человеком и человеком, жившим несколько столетий назад. Тело современного человека формировалось ближе к его генетическому потенциалу, ведь благодаря хорошему питанию и медицине ему требовалось меньше ресурсов, чтобы справляться с болезнями; Гермиона просто испытала на себе сверхзаряженную версию этого эффекта. Когда она только начала взрослеть и превращаться в личность, которой должна была стать, её метаболизм стал идеальным. Она никогда не голодала и не болела, поэтому выросла высокой и хорошо сложенной. Она была новым человеком… архетипом, способности которого они пытались сделать доступными для всех, работая над этим в Секторе Совершенствования.
Улыбка не сошла с её лица, когда она повернулась к Гарри, и он почувствовал, как с плеч упал груз. Она уже не злилась. Но ему, всё же, стоило извиниться, как только появится возможность.
Секунду он стоял молча, и её улыбка постепенно угасла, сменяясь неуверенной нахмуренностью. Наконец, он заговорил.
– Как всё прошло «у Билли»? Стой, ты не стёрла его с лица Земли?
Она снова улыбнулась, и маленькая его часть с облегчением обрадовалась перемене от улыбки к нахмуренности и снова к улыбке, он понял: дело в том, что она переживает за него из-за своей привязанности.
– Я проломила дверь кулаком. На самом деле, всё было не так, как я ожидала, потому что дверь застряла на моей руке, и я целую минуту пыталась избавиться от неё, совсем не чувствуя себя величественно. Но мне кажется, никто кроме Хидли не заметил этого, – сказала она, сверкнув глазами.
– Суровая женщина, – сказал Хмури. Его голос хрипел и звучал как-то странно – Гарри пришлось немного сдвинуть органы и сделать оба лёгких трансфигурированного тела одинакового размера, чтобы поместилось контрабандное устройство. Это привело к неожиданному изменению звучания голоса. – Однажды мы оказались с ней вместе на руинах Зонтага, Джеймс Беспощадный устроил для нас ловушку в виде золотой шкатулки-портключа. «Не трогайте», сказала она. Конечно, я же не дурак, но не у многих хватило бы ума предупредить меня.
– «Джеймс Беспощадный»? – переспросила Боунс, уставившись на Хмури. – Ты придумал это.
– Записи засекречены. Ничем не могу помочь, – отрывисто сказал Хмури. Он демонстративно развернул кресло, и Гермиона, Гарри и Боунс рассмеялись.
Гарри сел на своё место. Неловкого момента удалось избежать.
– Извините за опоздание. Хотя всегда кто-нибудь опаздывает, а значит те, кто пришёл вовремя, вынуждены несколько минут шутить и выдумывать истории про воображаемых Тёмных Волшебников.
– И вовсе не выдумывать, – сказал Хмури, вздёрнув нос и обиженно отвернувшись. Гермиона фыркнула.
Ург и Шарлевуа молча наблюдали. Гоблин закончил собирать осколки и вернулся на место. Шарлевуа спокойно смотрела на всех своими карими глазами.
– Ну что, к делу? – сказал Гарри.
Для этой встречи у него не было повестки дня, но имелся ряд вопросов, с которыми им следовало разобраться. Время, как всегда, торопило – через час ему нужно было вернуться в клинику, чтобы закончить дневные исцеления. Каждый целитель, поддерживающий свою трансфигурацию – это целитель, не занимающийся следующим пациентом.