Читаем Шереметевы. Покровители искусств полностью

Вскоре выяснилось, что это было сговором братьев и дяди Екатерины, которые таким экстравагантным способом хотели выдать ее замуж за императора, но выхода у Петра уже не было.

Иван, узнав о коварстве своих родственников, хотел вообще уйти из семьи.

С ними-то я должен теперь сидеть за одним столом, гадюку-сестру целовать при встрече! Ну, нет, не бывать этому! – кричал он.

Оставь, – сказал ему император. – Сделанного не воротишь, свадьба уже назначена. А давай-ка лучше и тебе подыщем невесту, чтобы нам двоим сыграть свадьбу в один день.

Иван задумался. Жениться ему не хотелось, но он чувствовал себя обязанным поддержать друга. Да и жену искать рано или поздно ему все-таки придется.

Что же, – сказал он, – я слышал, у Ягужинского дочь на выданье и, говорят, красавица, поедем к нему.

И в компании приятелей отправился в дом прокурора. Но сватовство закончилось пьяной дракой, и Долгорукий уехал ни с чем.

А и не горюй, – сказал ему император. – Мало ли у нас при дворе невест? Да вот хоть сестра Шереметева, я слышал, – прехорошенькая девица. Ей пятнадцать, она еще не выезжает, однако многие сватаются. Поезжай, взгляни на нее, если она и правда так хороша, как говорят, женись на ней. И приданое у нее такое, что в жизни не пожалеешь о своей женитьбе.

Долгорукий поехал к Шереметеву. Петр Борисович был обескуражен – но и рад безмерно. О лучшем женихе для сестры и мечтать не приходилось, однако, как уговорить ее?! Она ведь столько раз говорила, что не хочет замуж, что ей больше по душе одиночество.

Тем не менее, он велел позвать Наталью и представил ей Ивана как претендента на ее руку.

Смущенно улыбнувшись, девушка опустила глаза и покраснела, заметив свои перепачканные краской руки и простое домашнее платье. Князь же был хорош собой, галантен и обходителен – точно сошел со страниц романа. Быть может, это о нем мечтала она, прогуливаясь у реки?

А князь, глядя в ее ясные глаза, понял, что ради нее он готов оставить все на свете, забыть про свою полную развлечений прежнюю жизнь – лишь бы сейчас не отказала молодая графиня.

Повинуясь внезапному порыву, граф Петр Борисович вышел из комнаты, оставив молодых людей наедине. А когда вышла из комнаты Наталья, по раскрасневшимся щекам ее он понял – дело сговорено.

Без памяти влюбленный князь действительно забыл ради молодой невесты обо всех своих прошлых увлечениях.

Но молодым недолго суждено было наслаждаться своим счастьем. Вскоре скончался, заразившись оспой, император, и над Долгоруким нависла угроза опалы.

На престол пригласили герцогиню Курляндскую Анну Иоанновну, ограничив ее самодержавные права определенными «кондициями». Анна Иоанновна приняла все условия, но, едва взойдя на трон, публично отреклась от этих «кондиций» и начала преследование своих противников.

Наталья была далека от политики и не верила, что ее возлюбленного коснется несчастье.

«…Мне казалось, – писала она, – что не можно человека без суда обвинить и подвергнуть гневу или отнять честь или имение. Однако после уже узнала, что при несчастливом случае и правда не помогает.»

Еще до свадьбы стало очевидно, что вскоре последует опала.

Наталья, – говорил ей брат, – не ходи за него. Умер император, теперь-то настанут для Ивана твоего черные дни. Как есть, все потеряет – и как же ты при нем будешь? К тебе многие сватались, пойдешь за другого.

Нет, – ответила девушка с той твердостью, которую никто в ней и не подозревал. – Когда он был богат и весел, значит, я отдала ему свое сердце, а теперь, когда грозит ему беда, я от него отвернусь? И так, ты думаешь, могу я поступить? Сегодня любить одного, завтра – другого, как будто кто-то может заменить мне Ивана, как будто кто-то способен сравниться с ним! Буду я с ним и в горе, и в радости, что бы ни уготовила нам судьба, не разлучусь с ним.

Сыграли свадьбу, о которой Наталья Борисовна написала в своих воспоминаниях: «… Брат тогда был болен большой, а меньшой, который меня очень любил, жил в другом доме по той причине, что он тогда не лежал еще оспою, а большой брат был оспою болен. Ближние сродники все отступились, бабка родная умерла, и так я осталась без призрения. Сам Бог меня выдавал замуж, а больше никто. После обручения все ево сродники меня дарили очень богатыми дарами, бриллиантовыми серьгами, часами, табакерками. Мои б руки не могли б всево забрать, когда б мне не помогали принимать наши. Персни были, которыми обручались, ево в двенадцать тысяч, а мои – в шесть тысяч. И мой брат жениха дарил: шесть пуд серебра, старинные великие кубки и фляши золоченые…».

Но вскоре Долгорукие получили приказ выехать из Москвы в «дальние деревни» – в Сибирь, в село Березов, где провел свои последние годы и незадолго до этого умер враг Долгоруких – Александр Данилович Меншиков. Вместе с ними были высланы и родители Долгорукого, и его сестра Екатерина, которая не так давно родила от императора мертвого сына.