Читаем Шереметевы. Покровители искусств полностью

Отдельного внимания заслуживают костюмы, заказанные графом Шереметевым для своих актеров. У Шереметева была коллекция книг с цветными эскизами театральных костюмов, а если среди них не находилось того, что устраивало графа – он делал специальный заказ французским живописцам и костюмерам, и затем театральный костюм создавался по французским образцам. Франция была законодательницей мод в этой области.

Конечно, в одежде крепостных актеров было много условностей – никто не требовал исторической точности. Даже если актер изображал крестьянина, зрители не хотели видеть на сцене домотканые холщевые рубахи и лапти, поэтому вся одежда шилась по последнему слову французской моды. Пастухи и пастушки, дворовые люди, торговцы в Шереметевском театре походили скорее на придворных или, в крайнем случае, дворцовых слуг. Крестьянин мог появиться на сцене одетым в голубой камзол, чулки и кожаные башмаки с бантами. Впрочем, в этих спектаклях не показывалась и настоящая жизнь крестьян – они не сеяли и не жали, а занимались исключительно демонстрацией своих нежных чувств. Костюм должен был подходить к этим романтическим любовным сюжетам, ласкать глаз, быть роскошным. Всего за годы существования театра Шереметев собрал около пяти тысяч театральных костюмов, которые занимали три сотни сундуков.

О том, насколько костюмы отличались от реальных, можно судить и по другим вещам, которые Шереметев заказывал в Париже для своих спектаклей. Из столицы Франции ему приходили цветы и гирлянды, фальшивые бриллианты, цепочки, пояса, диадемы, шляпы, пудра, банки помады, литры лучших запахов. В его сундуках хранились букеты искусственных цветов, перья страусов, цапли и пучки перьев коршуна, которые, наряду с черепаховыми гребнями, только-только начали входить в моду как украшения.

Уделяя огромное внимание образованию своих крепостных, Шереметев сам отбирал наиболее способных детей, для которых в Кусково открыли школу.

Спектакли крепостного театра могли посещать все желающие – не только знать, но и разночинцы, простые москвичи. Впрочем, театр быстро стал известен, туда приезжала сама Екатерина II. Шереметевский театр по праву считался лучшим из всех крепостных театров России, а Прасковья Жемчугова – лучшей его актрисой.

Прасковья Ивановна Ковалева родилась в Ярославской губернии в семье кузнеца, который перешел в собственность Шереметевых вместе с приданым Варвары Алексеевны Черкасской. Девочку ждала бы обычная для крестьянской дочери судьба, если бы одна из приживалок Шереметевых, Марфа Долгорукая, случайно не услышала однажды ее чистый, звонкий, хрустальный голос.

Это же просто чудо, – сказала она и, зная, как граф ценит таланты своих крепостных, забрала девочку в Кусково, где как раз организовывался театр.

Так в семь лет ее жизнь круто изменилась.

Под руководством первоклассных наставников умная и сообразительная крестьянская девочка быстро освоила музыкальную грамоту, игру на клавесине и арфе, пение, выучила французский и итальянский языки.

За время учебы она несколько раз появлялась на сцене – то изображала крестьянскую девочку – всю в бантах и кружевах, как того требовали театральные порядки, – то мелькала на заднем плане в маленьких бессловесных ролях.

Но уже в одиннадцать лет состоялся ее первый настоящий театральный дебют – граф решил поручить ей небольшую роль служанки в постановке «Опыт дружбы» французского мастера комической оперы Андре Герти. Стоя за кулисами, за минуту до выхода, от страха юная актриса позабыла все слова, но стоило ей выйти на сцену, как крестьянская девочка Прасковья исчезла – теперь она полностью жила своей ролью, чувствуя себя на сцене, перед десятками зрителей, в своей стихии.

Графу так понравилась ее игра, что, решив поставить «Беглого солдата» Седена на музыку Монсиньи, он отдал Прасковье роль Луизы – девушки, которая, желая подразнить возлюбленного, едва не доводит дело до беды. Роль была сложная, репетиции предстояли долгие, и граф в глубине души сомневался, сможет ли тринадцатилетняя Прасковья изобразить на сцене отчаяние Луизы, ее страх за Алексиса, сможет ли, стоя на сцене, со слезами на глазах умолять помиловать своего жениха?

Но уже после нескольких репетиций граф понял, что не ошибся. Тринадцатилетняя девочка, которая ни разу в своей жизни не была влюблена, играла так глубоко, сильно и убедительно, что невозможно было оторвать от нее взгляд.

Вот она! – сказал Петр Шереметев своему сыну Николаю, который как раз приехал погостить в Кусково. – Вот главная звезда нашего театра! Вот увидишь, она прославится на всю Россию!

Николай помнил ее такой, какой впервые увидел несколько лет назад – маленькую улыбчивую семилетнюю девочку, которая пела, будто ангел, спустившийся с небес.

В то время Николай только вернулся из путешествия по Европе.