Читаем Шереметевы. Покровители искусств полностью

И Сергей действительно стал претендовать на часть имений своего двоюродного деда, и эти претензии затем продолжали и его сыновья Михаил и Алексей, которые так и не смогли вылезти из долгов, так что получить наследство для них стало единственным способом поправить свои расстроенные дела. Они требовали отдать им пензенское село «Дмитриевское Тютняр тож, в ней мужеска пола 500 душ с помещиковым двором и с винным заводом и с мельницами». С этими претензиями они смогли дойти аж до Сената, где тяжба получила название «Дело претендетелей».

Сенат отказал братьям в их притязаниях, однако граф Петр Борисович заботиться о родственниках не перестал и выделял на обучение Михаила и Алексея около четырехсот рублей в год.

Содержание он выплачивал многим. За счет графа жили не только его домочадцы, но и служащие, воспитанники его покойной жены, люди творческих профессий, бывшие учителя детей, доктор Фрез, который долгие годы лечил Петра Борисовича, его сына и других членов семьи и служащих, а кроме того, внебрачные дети, которых у графа было множество.

Граф Петр Борисович пережил свою жену на двадцать лет. В годы, прошедшие после смерти его законной супруги, в его доме периодически появлялись жены невенчанные – его крепостные, красивые женщины, скрашивавшие одиночество графа. Такое положение в то время было вполне нормальным, и так же в порядке вещей было заботиться о детях, появлявшихся в результате таких отношений.

Дети были записаны под фамилией Реметевых – такие сокращенные фамилии получали в то время внебрачные дети, если отец их воспитывал, но по каким-либо причинам не мог признать законными. Номинально они считались воспитанниками, дальними родственниками, но всякому было ясно, кто на самом деле родители этих Реметевых, Ронцовых или Темкиных.

Старшая из внебрачных детей, Анастасия Реметева, родилась в 1772 году, в декабре 1775 года родился сын Яков, а в марте 1779 года – дочь Маргарита.

Понимая, что на наследство его внебрачные дети рассчитывать не могут, Шереметев определил им содержание в две тысячи рублей в год. Впрочем, сын Петра Шереметева, Николай Петрович, поддерживал со своими сводными сестрами и братом вполне дружеские отношения, и граф мог рассчитывать, что после его смерти их не ждет нищета.

Если с разделом имения между детьми все было решено вовремя и безболезненно, то отношения Петра Борисовича с сестрой, княгиней Натальей Борисовной Долгорукой, доставляли ему и позже его сыну много неприятных моментов.

Наталья Шереметева вышла замуж юной девушкой и по большой любви. Однако жизнь ее сложилась трагически. Спустя много лет княгиня Долгорукая, находясь уже в монашеском чине, по просьбе внука описала свой жизненный путь в «Своеручных записках»: «… за двадцать шесть дней благополучных, или сказать радошных, сорок лет по сей день стражду…». Эти записки стали одним из первых произведений, написанных женщиной в России.

Д. Мирский отзывался об этой книге: «Главная прелесть, помимо нравственной высоты автора, – в совершенной простоте и непритязательной искренности рассказа и в великолепном чистейшем русском языке, каким могла писать только дворянка, жившая до эпохи школьных учителей».

И действительно, Наталья получила домашнее образование – ее гувернанткой была шведка Мария Штрауден, которая обучила ее, кроме тех нехитрых предметов, которые полагалось знать образованной дворянской девушке – музыка, танцы, французский, основы чтения и письма – латыни и греческому, ботанике, рисованию, а кроме того, научила ее любить литературу.

В четырнадцать лет Наталья осталась сиротой, а уже через год, в пятнадцать лет, еще и не помышляя о замужестве, она стала невестой князя Ивана Долгорукого.

Наталья любила уединение, много рисовала, читала, сочиняла стихи и песни. Многие сватались к ней, заглядываясь на хорошенькое лицо молодой графини или на ее богатое приданое, но потом отступали. Она была слишком серьезной, слишком не похожей на других девушек – подолгу гуляла одна, стояла у реки, перебирала лечебные травы, что-то шепча про себя.

Не дело это – для благородной барышни, – шептались искатели ее руки. – Да в себе ли вообще молодая графиня?

Князь Иван Долгорукий был ее полной противоположностью. В то время состоявший при императоре молодой человек двадцати лет от роду был повесой, которого интересовали лишь вино и хорошенькие танцовщицы, вел разгульную и рассеянную жизнь и о женитьбе не задумывался вовсе – до тех пор, пока император не вынужден был жениться на его сестре.

Петр II, который был его хорошим приятелем и часто проводил с ним свободное время, проснувшись как-то утром и едва сумев открыть глаза от жесточайшей головной боли, обнаружил в своей постели сестру Ивана Долгорукого, Екатерину. Память о вчерашнем вечере терялась в хмельном тумане, но ему было очевидно – теперь он обязан жениться на девушке, на которую он прежде и внимания не обращал.