Читаем Шарлотта Корде полностью

Шарлотта, небесная душа, воистину ты принадлежишь к сонму бессмертных! Где в истории найдем мы величие, подобное твоему? Торжествуй, Франция, торжествуй, Кан! Ибо вы породили героиню, равной которой мы не отыщем ни в Риме, ни в Спарте! Промелькнув, словно молния, над землей, она покинула нас, ибо мы оказались недостойны ее. Французы, нам осталась память о ее добродетелях, и эта память, возвышенная и нежная, навсегда запечатлена в моем сердце, она поддерживает во мне любовь к родине, за которую она хотела умереть. Франция усыновила меня, я стал ее сыном. Мне больше не нужно вдохновляться образами героев Рима и Спарты, мне достаточно образа Шарлотты Корде, чья добродетель и героизм достойны большего, нежели мой скромный и неуклюжий слог. Воспоминание о тебе пробуждает во мне ненависть к врагам свободы, анархистам и палачам, 31 мая узурпировавшим власть и обманувшим парижан и французов! Стремясь во Францию, я хотел обрести царство свободы, а нашел торжество невежества и преступления. Я устал жить среди творимых вами ужасов, среди несчастий, кои уготовили вы отечеству! И я готов принять страдания ради свободы и во имя ее взойти на эшафот, дабы в будущем на месте гибели бессмертной Шарлотты Корде воздвигли статую с надписью: "Величием своим она превзошла Брута!"

Париж, 19 июля 1793, 2-го года Французской республики, единой и неделимой.

Адам Люкс, французский гражданин».

К этому документу существует приписка:

«Если они удостоят меня чести сложить голову на их гильотине, которая отныне является для меня жертвенным алтарем, омытым чистой кровью, пролившейся 17 июля, если, повторяю, они удостоят меня этой чести, то я прошу их палачей дать моей голове столько же пощечин, сколько они дали голове Шарлотты. И пусть они призовут свою кровожадную чернь аплодировать этому спектаклю. О, парижане! Как можете вы спокойно взирать на бесчинства, творящиеся в стенах вашего города? Прости меня, прекрасная Шарлотта, если в последнюю минуту я не сумею быть таким же мужественным и кротким, как ты. Но я горжусь твоим превосходством: ведь любимый всегда превосходит любящего!»

Люкс открыто заявил о своем авторстве апологии Шарлотты Корде, и когда его арестовали, не скрывал своей радости. Газеты писали: «После смерти на эшафоте Шарлотты Корде ум его крайне возбудился, а чувства достигли высшей степени экзальтации. Смерть казалась ему прибежищем, и он решил умереть следом за своей героиней». Газета «Кроник де Пари», вторя друзьям Люкса, пытавшимся выставить его безумцем, писала: «Надо быть сумасшедшим, чтобы находить удовольствие в смерти за человека, которого уже нет в живых». Люкс с гневом отвергал любые попытки его спасти.

Сидя в тюрьме, Люкс говорил товарищам по камере: «Жизнь плоха или хороша в зависимости от того, какое употребление ты из нее сделаешь: я же более не знаю, что мне с ней делать. 17 июля смерть отняла у меня все, что привязывало меня к жизни. Дайте же мне радостно соединиться с Шарлоттой Корде!» Приговоренный «за оскорбление суверенного народа», 4 ноября 1793 года Адам Люкс под проливным дождем взошел на эшафот.

Слух о молодом человеке, пожелавшем разделить участь Шарлотты Корде, дошел до убежища Луве, и тот посвятил Люксу несколько взволнованных строк: «Он тоже был фанатиком, тот молодой человек, о поступке которого еще будет говорить история. Ах, как мне жаль, что я не могу вспомнить его имя!» Луве оказался прав: история сохранила имя Люкса. «Пожелав умереть за Шарлотту Корде, Адам Люкс спас свое имя от забвения», — заметил Ф. Бонвиль.

Шарлотта обессмертила имена тех, кто оказался рядом с нею. «"О мой дорогой Барбару, твоей участи можно позавидовать целиком, но я завидую только выпавшему тебе счастью, состоящему в том, что имя твое навеки соединено с письмом Шарлотты Корде". И ах! во время допроса она произнесла также и мое имя. Таким образом, труды мои, мои терзания и мои душевные тревоги возмещены. Чтобы ни случилось, я вознагражден. Шарлотта Корде упомянула обо мне, и теперь я уверен, что не умру!» — писал Луве.

Жак Франсуа Алексис де Корде д'Армон не получил последнего письма дочери, написанного ею в Консьержери. Об убийстве Марата и казни Шарлотты он узнал только из «Журналь де Перле», а узнав, немедленно сжег все имевшиеся у него письма Шарлотты, а заодно и все афишки и бумаги, где упоминались жирондисты.

Прочитав в бюллетенях Национального конвента о том, что гражданин Марат, член Конвента, убит некой Мари Анной Шарлоттой Корде, бывшей Дармон, постоянный Совет коммуны Аржантана известил Конвент, что отец «означенной Корде Дармон» по-прежнему проживает у них в коммуне. «Предполагая, что среди бумаг гражданина Корде-отца может храниться преступная переписка или же указания на сообщников означенного преступления, гражданину Февалю и члену совета гражданину Ру поручили отправиться к гражданину Корде-отцу и допросить его относительно того, что ему известно об убийстве, а также произвести разыскания в его бумагах, и если потребуется, бумаги эти конфисковать или же опечатать».