Читаем Шарлатаны полностью

Ожидая худшего, Ной затаил дыхание. Позже он вспомнил, что невольно съежился и втянул голову в плечи. К счастью, опасения оказались напрасны. Заведующий сказал, что они с доктором Кантором по-прежнему считают Ноя одним из самых талантливых ординаторов клиники и, несмотря на требования Мейсона, не станут увольнять его. И все же Ротхаузеру посоветовали избегать конфликтов со старшим коллегой: пусть непростой характер Уильяма Мейсона делает задачу трудновыполнимой, но и с репутацией звездного хирурга тоже нужно считаться.

— Мы с доктором Кантором хотим быть уверены, что в докладе на завтрашней конференции вы будете придерживаться исключительно фактов. Только точные детали и честные выводы во всем, что касается роли анестезиолога в разбираемых случаях, — подчеркивая каждое слово, закончил доктор Эрнандес.

— Безусловно, — искренне ответил Ной. Он и не собирался врать. Покидая кабинет шефа, главный ординатор порадовался, что руководство не стало допытываться, есть ли у него роман с Авой. Тут он тоже не собирался выкручиваться, хотя понятия не имел, как ответил бы, если бы на него надавили.

— Пожалуйста, если у вас возникли вопросы, можете задавать, — предложил Ной, отрываясь от своих записей и оглядывая аудиторию. Он позволил себе на миг встретиться глазами с Авой. Главный ординатор подробно изложил историю болезни Элен Гибсон, которая включала одну серьезную травму в подростковом возрасте: повреждение шейных позвонков в результате падения с велосипеда. Как и в деле Брюса Винсента, он вдавался в мельчайшие подробности, стараясь тянуть время. Сейчас до конца конференции оставалось чуть больше пятнадцати минут.

Вопросов не последовало, и Ной перешел к изложению последних событий: начиная с момента поступления пациентки в приемный покой и до момента, когда была констатирована смерть. Помня об обещании, данном доктору Эрнандесу, Ной старательно перечислял факты, ничего не приукрашивая, в том числе ошибку, возникшую при оформлении документов, и отдельно упомянул о давлении, которое оперирующий хирург оказал на неопытного анестезиолога-ординатора, вынудив начать наркоз до прихода куратора. Ной подчеркнул, что в связи с сопутствующими осложнениями риск анестезии по международной системе классификации был самым высоким.

Закончив доклад, Ной собрался пригласить на кафедру представителя отдела системных администраторов, чтобы тот объяснил, каким образом произошел сбой в работе компьютера, приведший к столь катастрофическим последствиям. И тут доктор Мейсон вскинул руку, требуя дать ему слово. Главный ординатор с неохотой повернулся к нему и кивнул.

— Извините, доктор Ротхаузер, — прогремел хирург, — вижу, вы нарочно оставили рассмотрение дела Элен Гибсон под конец, чтобы ограничить время на обсуждение. Убежден, остальных коллег вам тоже не удалось провести. И мы даже знаем, почему вы так поступаете. — Мейсон обвел аудиторию победоносным взглядом и, набрав побольше воздуха, ринулся в атаку. Отбросив всяческие приличия, он сыпал обвинениями в адрес Авы, примешивая к ним оскорбительные намеки, а затем и вовсе открыто заявил, что доктор Ротхаузер и доктор Лондон состоят в интимных отношениях.

По притихшему залу прокатилось сдавленное «ах». Все были ошеломлены, и больше всех — сам Ной. Он ожидал неприятностей от доктора Мейсона, но это было просто нелепо. Когда распоясавшийся оратор продолжил свои наскоки, на него начали шикать с разных сторон. Все в клинике знали Аву как отличного специалиста — до сих пор имя доктора Лондон ни разу не упоминалось на конференциях по летальным исходам — и относились к ней с симпатией.

Когда запал Дикого Билла наконец иссяк, в зале повисла гробовая тишина. Ной тоже молчал, пытаясь подобрать слова для ответа. И в этот момент со своего места поднялся доктор Кумар — высокий симпатичный мужчина со смуглой кожей и густыми седоватыми усами, выходец из Пенджаба, северного региона Индии, — и двинулся по проходу, спускаясь в яму амфитеатра. Ной с радостью уступил место на кафедре заведующему отделением анестезиологии.

Мягкая и вдумчивая речь доктора Кумара была полной противоположностью скандальному выступлению Мейсона. Заведующий похвалил Аву, сославшись на ее потрясающие доклады на конференциях по анестезиологии и великолепные практические навыки. По его словам, он лично наблюдал за работой доктора Лондон, когда она только поступила в клинику, а ее действия в разбираемом нами случае и в ситуации с Брюсом Винсентом можно назвать образцовыми. После чего доктор Кумар принялся хвалить доктора Мейсона, назвав его блестящим хирургом и гордостью больницы, и предложил встретиться тет-а-тет, чтобы детально обсудить опасения по поводу доктора Лондон или любого другого анестезиолога из команды БМБ.

На этих словах аудитория разразилась аплодисментами.

— Всего два дня назад доктор Лондон была причастна к еще одной смерти, — выпалил Мейсон. — Итого три летальных случая меньше чем за месяц. По-моему, это уже перебор.