Читаем Шарлатаны полностью

Ной появился в больнице, как обычно, в начале шестого утра и первым делом направился в отделение интенсивной терапии. Его интересовало, как обстоят дела у Джона Хортона. Пациент порадовал неплохим самочувствием. Также приятно было услышать, что Кэрол Дженсен, старшая сестра отделения, с одобрением отзывается о новых ординаторах.

Покинув реанимацию, Ной встретился с новыми ординаторами, которые дежурили минувшей ночью в хирургии. У них тоже все было в порядке. Утренний обход прошел гладко, хотя занял гораздо больше времени, чем обычно. Как и предполагалось, новичкам еще только предстояло освоить технику представления данных о состоянии пациента. Но в целом Ной по-прежнему радовался тому, как прошла его первая неделя в должности главного ординатора клиники. Ничего удивительного: он всегда умел быстро учиться. Если что и беспокоило Ноя, так это наступающая неделя.

Клиника в субботу становилась бледной тенью кипящего муравейника, какой она бывала в будние дни. В Янг-Билдинг царили тишина и безлюдье. Ной в полном одиночестве поднимался в лифте на пятый этаж, где располагалось отделение общей хирургии и кабинет доктора Мейсона. Определенно, Ной не горел желанием провести следующие пятнадцать минут в компании Дикого Билла, однако его храбрость укрепляло чувство тайного товарищества, которое возникло у них с Авой. Приятно было сознавать, что он не одинок перед надвигающимся кошмаром.

Ной вышел из лифта и отважно двинулся к кабинету доктора Мейсона. Точнее, это была небольшая комната в конце коридора, одновременно служившая смотровой. Настоящее царство звезды БМБ находилось в куда более роскошном корпусе, Франклин-Билдинг, где обслуживали миллиардеров, глав государств и арабских шейхов. Здание было названо в честь одного из бывших пациентов Мейсона, финансировавшего строительство корпуса.

Ной постучал для порядка в открытую дверь кабинета и вошел. Доктор Мейсон в светло-голубом льняном пиджаке, белой рубашке с галстуком-бабочкой и темных слаксах сидел возле стены за небольшим откидным столиком и, уставившись в монитор компьютера, что-то быстро печатал, щелкая клавишами. Справа от него находилась кушетка. Услышав стук, хирург развернулся в крутящемся кожаном кресле и указал вошедшему на один из пластиковых стульев, а сам молча откинулся на спинку кресла и сплел пальцы на могучей груди. Молчание Мейсона, его насупленные брови и поджатые губы не предвещали ничего хорошего.

Усевшись на указанный стул, Ной уставился на своего bêtenoire[8], решая, с чего начать. Он явился сюда, следуя протоколу — главный ординатор обязан побеседовать со всеми участниками операции, закончившейся смертью пациента, — однако ничего нового не ожидал услышать.

— Спасибо, что согласились на встречу, — произнес Ной, надеясь, по крайней мере, что беседа пройдет в уважительной манере. В глубине души он слышал голос Авы, описывающей хозяина кабинета. Определение Мейсона как патологического нарцисса казалась Ною чрезвычайно точным. А это означало, что разумное общение с Диким Биллом будет крайне затруднительно. По-видимому, хирург все еще злился на Ноя, который своими разоблачениями лишил его молоденькой любовницы. Кроме того, привычка Ноя работать по правилам и на совесть, не говоря уже о симпатии коллег, вызывала у доктора Мейсона раздражение и зависть.

Хирург не только не откликнулся на любезные слова гостя, но даже не изменил мрачного выражения лица. Ной глубоко вздохнул и продолжил:

— Я внимательно просмотрел записи в истории Брюса Винсента и поговорил с большинством участников дела, а теперь хочу услышать ваше мнение.

— Полагаю, вы видели, что в истории нет отчета младшего ординатора о предоперационном осмотре? — коротко бросил Мейсон.

— Да, — кивнул Ной. — Я беседовал с Мартой Стэнли, и она сказала…

— Знаю я, что она сказала, — перебил Мейсон. — Бедняга запарился, и его решили пожалеть. Чушь собачья, а не оправдание! — Дикий Билл чеканил каждое слово и с яростью рассекал воздух указательным пальцем. — Ординатор облажался. Вот как это называется. Я всегда говорил: беда с нынешними молодыми специалистами. Удивительно, что нам, штатным врачам, удается заставить их хоть как-то работать. В наше время такая безалаберность была бы просто немыслима. Вы, юнцы, даже не представляете, что такое настоящая учеба в ординатуре: сколько пациентов мы принимали за день, да еще дежурили почти каждую ночь.

Ной был хорошо знаком с подобными сетованиями маститых хирургов, считавших, что нынешней молодежи учеба в ординатуре дается слишком легко, но предпочитал не вступать в споры со старшими коллегами.

— Я так понимаю, решение обойтись без осмотра принимала мисс Стэнли. Ординатор вообще понятия не имел, что Брюс Винсент поступил в больницу, — пытаясь утихомирить начавшего заводиться Мейсона, заметил Ротхаузер.

— Ну что же, значит, виновата мисс Стэнли. Если бы младший ординатор выполнил свою работу, как того требуют правила, трагедии можно было бы избежать.