Читаем Шарлатаны полностью

— А сейчас есть. Запись добавили позже. Шрифт, которым набран текст, отличается от шрифта в остальных документах. Думаю, отчет исправили с целью скрыть изначально допущенную небрежность. Просто скопировали текст из интернета и вставили в историю.

— О боже! — воскликнула Ава. — Как думаете, это сделал Мейсон?

— Вряд ли. Он не стал бы действовать так топорно. Скорее это его ассистент, доктор Калганов. Но с ним я поговорить уже не смогу: он вернулся к себе в Казахстан. Однако, если факт подделки в истории болезни всплывет — а сам я не намерен об этом упоминать, — ответственность за фальсификацию я возложу на отсутствующего доктора Калганова.

— Разумно, — согласилась Ава. — Может сыграть нам на руку.

— Да, таким образом я выгораживаю Мейсона, и у него нет ко мне претензий. Даже если в конечном итоге выяснится, что он отвечает за действия своих ассистентов.

— А поскольку адвокаты больницы не заинтересованы в раздувании скандала и постараются замять такое вопиющее нарушение, — подхватила Ава, — на конференции доктор Эрнандес тоже не станет углубляться в подробности и поспешит перейти к следующему делу.

— Конечно, конференция же не ограничится одним случаем Брюса Винсента. И все же проблема остается: пациента берут на плановую операцию, и никто знать не знает, что он страдает рефлюксом. Вы действительно интересовались, нет ли у него проблем с ЖКТ?

— Естественно! Иначе я не стала бы писать об этом в карте. Но пациент все отрицал, как и насчет еды. Вы лучше вот что скажите: вам известно, что нам звонили от доктора Мейсона и сказали, что их босс просит сделать спинальную анестезию?

— Да, известно. Как и то, что пациент тоже был в курсе, какая ему предстоит анестезия.

— Тогда вам наверняка известно, что Мейсон не проводил предоперационный опрос.

— Да. Еще я знаю, что после начала анестезии он еще около часа не появлялся в операционной, — сказал Ной. — Но в докладе я тоже не буду упоминать об этом, поскольку тут мы вступаем на зыбкую почву: возникает вопрос в сомнительности самой практики конвейерной хирургии. А Мейсон предупредил, чтобы я даже заикаться не смел на эту тему.

— Сложно не упомянуть, что пациент, находящийся в наркозе, больше часа ждет хирурга, — с сомнением заметила Ава. — Это действительно было похоже на остановку конвейера.

— Понимаю. Но не хочу ворошить осиное гнездо. Если у аудитории возникнут вопросы — пожалуйста, но инициатива будет исходить не от меня.

— Есть одна вещь, в которой я хотела бы признаться. — Ава выпрямилась в кресле и немного подалась вперед. — Для меня дело Брюса Винсента стало настоящим ударом. В моей практике это первая смерть на операционном столе и, надеюсь, последняя.

— Справиться со смертью непросто, — кивнул Ной. — Я знаю, что вы сейчас чувствуете, потому что сам прошел через это. Первый год в ординатуре был настоящим адом. К смерти никогда не привыкаешь, но можно научиться принимать ее как некую вероятность, событие, которое происходит вне зависимости от наших усилий. Особенно в некоторых областях медицины, в онкологии например.

— Да, верно, — Ава снова откинулась на спинку кресла. — Ну что же, вернемся к нашему делу. Как я уже говорила, мы с коллегами, включая доктора Кумара, несколько раз просмотрели карту анестезии и не нашли ошибок, если не считать начала наркоза до прихода хирурга.

— Спасибо за проделанную работу, — искренне поблагодарил Ной. — Ну, раз вы всё так подробно изучили, позвольте задать еще один вопрос, касающийся моего участия в операции. Как вы считаете, я был прав, когда экстренно перевел пациента на искусственное кровообращение?

— Думаю, ваши действия были оправданны, — кивнула Ава. — Если бы вы не сделали этого, пациент умер бы еще до бронхоскопии и подключения к кислороду. Сатурация упала до критического уровня, и к тому же у него была остановка сердца. Перевод на искусственное кровообращение — решение смелое и необходимое. Вас следует только похвалить за это, даже несмотря на печальный исход.

— Меж тем доктор Мейсон грозился обвинить меня в гибели пациента, — с некоторой долей горячности заявил Ной.

— Чушь полнейшая! — отрезала Ава. — Он угрожает, потому что ему стыдно за собственную беспомощность. Он не захотел или не сумел сделать того же. Только стоял в сторонке и сокрушенно цокал языком.

— Спасибо, — сказал Ной. — Я ценю ваше мнение. Это придает мне уверенность.

— Когда вы собираетесь поговорить с доктором Мейсоном?

Ной пожал плечами:

— Полагаю, чем быстрее, тем лучше. У него сейчас есть несколько прооперированных пациентов. В таких случаях он обычно приходит на работу в субботу. Постараюсь набраться храбрости и поговорить с ним завтра.

— Будьте осторожны, — с явным сочувствием произнесла Ава.

— Осторожен? — Ной криво усмехнулся. — Именно это доктор Мейсон и посоветовал мне, налетев со своими угрозами после собрания новичков.