Читаем Шань полностью

Сознавая, что шансов на спасение остается совсем мало, полковник Ху надавил большим пальцем на ключицу девушки, стараясь нащупать сонную артерию. Однако Ци Линь, извернувшись, сбросила его руку. Тем временем она уже как следует ухватилась за его голову, и смертоносные тиски заработали снова.

Полковник, судорожно сглотнув, едва не прокусил свой язык. Он давился и кашлял, чувствуя во рту солоноватый привкус крови.

Он умудрился опять нащупать сонную артерию и, надавив поглубже, услышал слабый хруст. Ци Линь, вскрикнув от неожиданной боли, с развороту ударила его локтем в глаз. Временно ослепший, полковник тем не менее сумел воспользоваться ее мгновенной слабостью и дотянулся рукой до оставшейся неприкрытой шеи девушки. Буйный восторг охватил его. Вот она, сонная артерия! Он сильно нажал на нее большим пальцем, и в тот же миг почувствовал, что его голова свободна.

Однако не успел он обрадоваться, как страшная боль обожгла его бедра, выворачивая наизнанку живот и сдавливая сердце железными тисками.

Он отнял палец от шеи Ци Линь, и девушка, опять обхватив его голову, резко накренила ее влево.

Раздался оглушительный треск, и полковник Ху согнулся, будто пораженный молнией. Ци Линь тут же выпустила его из рук и сползла с кушетки. Не сводя с него глаз, она подобрала с пола штаны и, пятясь назад, подошла к двери. Там она, морщась от боли в ключице, наскоро оделась и застегнула кофту.

Снаружи ночь встретила ее дождем. Косые струи серебрились и сверкали в лучах сторожевых огней. Однако прежде чем выйти наружу, Ци Линь отыскала пистолет полковника Ху и проверила обойму. Та оказалась полной. Тогда девушка засунула его за пояс и, накинув на плечи форменную куртку полковника, шагнула в темноту.

Между тем полковник, вновь оставшийся в одиночестве, попытался сдвинуться с места, но рухнул на пол. Падение несколько оживило его. Однако его голова оставалась повернутой под неестественным углом. Он слышал шум воды, хлещущей из крана, и тщетно силился понять, откуда взялась эта вода.

Он не мог ни стоять, ни сидеть. Он мог только ползти, и то очень медленно. С большим трудом он сумел-таки добраться до распахнутой двери. Зрение то возвращалось к нему на несколько мгновений, то опять пропадало. В промежутках между этими проблесками он видел перед собой лагерь красных кхмеров, бывший его домом почти два года. Его слуха достигали резкие, гортанные крики, похожие на рычание голодных волков, и тяжелые взрывы бомб, после которых ветер разносил по округе куски розовой плоти и покрытых слизью внутренних органов, прилипавших к лицу и одежде.

Он видел и склоненные спины, и обнаженные, до предела беззащитные шеи людей, признанных неполноценными с точки зрения “Ангка”, таинственной иерархической организации красных кхмеров, вечно окутанной смутными слухами. Вот раздались быстрые, ритмичные выстрелы из пистолетов: “Ангка” быстро и беспощадно расправлялась со своими противниками — настоящими или мнимыми, все равно. Милосердная казнь, как прокомментировал эту сцену улыбающийся павиан в чине лейтенанта. “В прежние времена, — смеясь, сказал он, — когда мы сражались за власть и еще не могли опереться на вашу великодушную помощь, нам нельзя было тратить ни одного лишнего патрона. Поэтому обычно мы забивали этих негодяев насмерть плетьми. — Он сплюнул. — Я думаю, что так было лучше. Подобные мероприятия укрепляют дух наших воинов”.

Полковник Ху умирал, поливаемый холодным зимним дождем. Впрочем, он едва ли хорошо разбирался в том, что происходило вокруг него. Его сознание взрывалось яркими, болезненными вспышками и вновь замирало. Во время одной из таких вспышек он понял, что звук хлещущей воды рождается где-то внутри него самого. Его легкие казались такими тяжелыми, что за каждый вздох приходилось бороться.

Он свернулся клубочком на земле. Грязь вместе с водой просачивалась между пальцами его ног. Это было последнее его воспоминание: чавканье мерзкой, гнилой жижи, кровавого месива из человеческих останков и земли.

Постепенно завывания призраков затихли, будто растворившись в непроницаемом тумане, окутавшем угасающий мозг полковника Ху.

* * *

У Джейка ушло почти три часа на то, чтобы добраться до центра Токио из аэропорта Нарита. Впрочем, это отнюдь не означало, что стряслось нечто необычное, напротив, все было, как всегда. Великолепные скоростные автострады были забиты на всем своем протяжении машинами и автобусами, которые стояли, уткнувшись друг другу в бампер. Так что, выбравшись из такси в Окуре, Джейк почувствовал себя совершенно измочаленным.

В отеле, предоставив носильщику открывать чемоданы, Джейк забрался на кровать с охапкой газет (всех, какие ему попались на глаза в Нарите). Среди них не оказалось ни одной, на первой полосе которой не была бы напечатана сводка последних новостей с полей сражений мафиозных кланов.

Полиция, сбиваясь с ног, работала круглыми сутками, но особыми успехами похвастаться не могла.