Читаем Шань полностью

По погожим воскресным дням молодые юноши и девушки танцевали на широком, обсаженном прекрасными деревьями бульваре Омотесандо-дори. Облаченные в когда-то модные в далеких пятидесятых кожаные куртки и остроносые ботинки, они держали путь в парк Йоёги, посреди которого высилась Мейдзи Шрайн. Под неумолкающий рев переносных магнитофонов они крутились и вертелись с почти маниакальным остервенением.

Здесь же, в Харагоку, находились и офисы корпорации Микио Комото. Несведущий человек, вероятно, прежде всего стал бы искать их в небоскребах Синьдзю-ку, где главным образом и протекала деловая жизнь Японии. Однако Микио по целому ряду соображений разместил свой штаб несколько южнее.

Это решение оказалось весьма удачным. Возрастающая популярность Харагоки притягивала сюда все большее количество мелких и средних бизнесменов, старавшихся вырваться из удушливой атмосферы Синьдзюку.

Контора Микио располагалась напротив Того Шрайн, и из ее окон был виден парк Южных прудов и знаменитый ирисовый сад. По соседству с ней находился киссатен,стильное кафе, где за два доллара можно было купить крошечную чашечку кофе. Впрочем, эта сумма одновременно являлась и арендной платой за столик, сидя за которым посетитель мог спокойно наблюдать за вращением жизни на живописной улице. Этот сравнительно новый способ обирания клиентов японские владельцы подобных заведений бессовестно позаимствовали у поднаторевших в этом деле европейских коллег.

Джейк протиснулся в дверь из дымчатого стекла, соседнего с входом в кафе, и поднялся в лифте на последний этаж. Пройдя до конца коридора, стены которого были выложены полированными гранитными плитами, он остановился у двери с надписью “Комото сому когио” на английском и японском языках. В переводе это означало приблизительно следующее: “Коммерческое заведение Комото”. Название, прямо скажем, не слишком вразумительное, которое могло означать поистине все что угодно.

Джейк не вполне хорошо представлял себе, на чем компания делает деньги. Микио брался буквально за все: электронику, волоконную оптику, робототехнику и так далее. Если какая-нибудь отрасль экономики попадала в лист приоритетов ММТП — Министерства международной торговли и промышленности, — можно было не сомневаться, что Микио ею тоже заинтересуется, если уже не заинтересовался. ММТП представляло собой типичное бюрократическое заведение с очень широкими полномочиями, определявшее со времен окончания войны промышленно-торговую политику в частном секторе.

Приемная офиса Микио была обита японским кипарисом, а все встроенные полки, шкафы и пристенные столики покрыты черным лаком. На полу лежал огромный, промышленной выделки берберский ковер, на котором преобладали серые и коричневые тона. Для тех, кто ожидал приема, вдоль стены тянулся ряд деревянных квадратных сидений, покрытых небольшими татами.

Джейк сразу направился к плексигласовой перегородке. За ней сидел секретарь — молодой человек, опрятно, но довольно скромно одетый. Джейк сообщил ему свое имя, а когда юноша осведомился, какого рода у него дело, ответил, что личное.

В тот момент, когда Джейк наклонился к окошечку, женщина-администратор — а он почему-то решил, что она занимает именно эту должность — повернулась и окинула его внимательным взглядом. Некоторое время она не сводила с него глаз, и Джейк, заметив это, в свою очередь исподтишка приглядывался к ней. Она была одета, как и полагается администратору серьезной фирмы, в строгий темный костюм. Джейку бросилась в глаза необычная прическа, какую ему со времен шестидесятых годов нечасто доводилось видеть в Японии. Вдруг, точно захлопнув дверку, женщина моргнула и, отвернувшись от него, вернулась к своей работе.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — промолвил молодой клерк за окошечком, взяв визитную карточку Джейка. — Я свяжусь с секретарем мистера Комото.

Он говорил по-английски чисто и, пожалуй, даже чересчур старательно.

— Спасибо, — поблагодарил его Джейк и опустился на одно из сидений для посетителей.

Он вовсе не возражал побыть в одиночестве, хотя для этого явно следовало бы подыскать другое место. В приемной же сидели, точно птицы на проводах, бизнесмены, все до одного облаченные в темные костюмы и оттого похожие на братьев. Время от времени молодой клерк появлялся из-за перегородки и, почтительно кланяясь, приглашал одного или нескольких посетителей пройти внутрь.

Когда одни визитеры, закончив свои дела, уходили, наступала очередь других, и сцена повторялась. В конце концов, Джейк, прождавший почти час, вновь подошел к перегородке и просунул голову в окошко.

— Прошу прощения, — обратился он к молодому клерку, — но вы мне до сих пор ничего не ответили.

— Я передал вашу карточку лично в руки секретарю мистера Комото, — ответил тот, по всей видимости считая, что это вполне исчерпывающее объяснение.

— Это произошло пятьдесят минут назад.

— У нас очень насыщенный день, — возразил юноша. Его волосы лоснились. Подстриженные ежиком и старательно напомаженные, они стояли торчком. Увидев загоревшуюся лампочку селекторной связи, он бросил Джейку: