– Но я и так все отлично вижу!

– Головой вверх, чтобы она не кружилась.

– Но она совершенно не кружится.

– Давай, давай, приятель, ты уже весь красный.

Я аккуратно подхватил его и посадил на диван. Он посидел минуту, переводя дыхание, щеки его еще были красными.

– Давай поиграем? – предложил я. Все что угодно, было лучше, чем думать о Мел и о том, что делать дальше.

– Во что?

– Ну, например, в футбол на улице.

Он задумался.

– Все злятся на мамочку, да?

– О чем ты, Вил?

– Мама Элис очень злится на нее, ты злишься на нее.

– Нет, я не злюсь, Вил.

– Ты на нее кричал.

– Ты слышал?

В ответ он с серьезным видом кивнул.

– Ты был очень злой на нее.

– Да, я на нее накричал. Я немного расстроился.

– Из-за чего?

– Не важно, это уже прошло.

Он прокатил по дивану одну из машинок.

– Почему ты злился на нее?

– Послушай, Вил, это взрослые дела. Мы оба друг на друга злились, но теперь все хорошо.

Вильям начал расставлять машинки рядышком.

– Тебе грустно, папочка?

Вопрос застал меня врасплох. Я сглотнул, на глаза выступили слезы, пришлось отвернуться, чтобы Вильям этого не видел.

Что же мы натворили, твоя мама и я.

– Нет, приятель. Со мной все в порядке. – Я указал рукой в сторону двери в сад: – Ну что, пойдем поиграем в футбол?

Мы вышли под моросящий дождик и пинали детский мячик, пока он не намок и не потяжелел. Но Вильяма это не обеспокоило, он бегал за мячом, падал, кричал и требовал пенальти. А я уже не пытался скрыть слезы, благо из-за дождя лицо и так было мокрое.

Вышла Мел в дождевике и встала у задней двери, натянув на голову капюшон. Мы встретились взглядами, и на секунду я подумал, что она подойдет продолжить разговор. Она сделала шаг, но остановилась, увидев выражение моего лица. Я отвернулся. Разговаривать не хотелось. Тогда она села на качели, глядя прямо перед собой. По щекам ее текли слезы. Мне казалось, что там сидит незнакомая женщина, жена какого-то другого мужчины, а не моя. Как будто я оказался на чужом заднем дворе, на чужой улице, в чужом городе, где не было места для меня. Впервые за много лет я совершенно не представлял, что нас ждет в будущем, только знал, что надежды на него куда меньше, чем было, когда я утром встал с кровати.

Тема измены у нас с Мел возникла лишь однажды. В конце какой-то вечеринки во время игры в фанты. В тот раз это была разновидность «Встаньте, если вы когда-нибудь…». В общем, игра для пьяных взрослых, которые подростками увлеченно играли в «Бутылочку». Типа «Встаньте, если хоть раз занимались сексом на работе», «Встаньте, если целовались с девушкой» (спрашивалось, естественно, у девушек). «Встаньте, если когда-нибудь изменяли». На последней реплике Мел поднялась, пьяно покачиваясь, и застыла посреди комнаты с очаровательной улыбкой. Она призналась в одной-единственной измене. Но сказала, что это не считается, потому что на тот момент она еще училась в школе. В пятом классе. Я переспросил ее потом в такси, что это была за история, но она только рассмеялась и поцеловала меня, сказав, что это было слишком давно. Конечно, я забыл об этой истории. До сегодняшнего дня.

Вильям вел по счету 9:8, когда у меня зажужжал телефон. Я полез в карман, остановившись и подняв другую руку, показывая сыну, что не играю. Вильям пробежал мимо меня и радостно забил гол в пустые ворота.

– Десять! – выкрикнул он, размазывая грязь по подбородку. – Я – первый! Я – выиграл.

– Отличная игра.

– Может, до пятнадцати? – с надеждой спросил он.

Закрывая телефон от дождя ладонью, я посмотрел на экран. У иконки сообщений мигала красная единичка. Я открыл сообщение, предварительно глянув через плечо на Мел, заметила ли она. Но она так и сидела на качелях и только смотрела на Вильяма с застывшим выражением отрешенности и грусти на лице. Сообщение было от Бена.

Хочешь узнать правду, здоровяк? Давай встретимся. Мне есть что показать тебе.

15:25 Бен моб.

Капли дождя на экране искажали слова.

Давай встретимся.

Глава 26

Оставшуюся часть дня я пытался держаться от Мел подальше. Видеть ее, слышать ее голос было физически больно, будто тяжелый камень давил на грудь. Я не знал, что ей сказать и что вообще должно было происходить дальше. Знакомые земли остались далеко позади, брак потерпел крушение, и меня выбросило на неизведанные берега, где я не знал ничего и никого, даже местный язык, и тот был мне недоступен. А еще была злость, хотя основным чувством оставалась всепоглощающая печаль и ощущение безвозвратной потери чего-то важного между нами, какой-то связи, которая, возможно, уже не восстановится.

Когда мы закончили играть, Мел отправила Вильяма в ванну, а потом сделала ему чай. Я заперся в кабинете с бутылкой красного и принялся обдумывать сообщение от Бена.

Мне есть что показать тебе.

Но что? И почему только теперь? Вряд ли он таким образом предполагает извиниться. Это было бы слишком на него не похоже.