– Некоторые – да. Но нужна решимость, чтобы изменить написанное на роду. Отвага. Сила. А их смертным как раз и не хватает. Человек должен быть исключительным во всем, чего никак не скажешь об этой девушке, Изабель.

– Сила и отвага у нее есть. А ее воле позавидуют многие мужчины, – возразил Шанс. – Просто ей нужно снова найти их.

Улыбка Судьбы померкла.

– Как обычно, ты лезешь туда, куда не просят. Дай девушке спокойно пожить напоследок. Не разбивай ей сердце: пусть не стремится к тому, чего ей не положено. От разбитого сердца девушки умирают.

Шанс фыркнул:

– Девушки, к твоему сведению, умирают совсем от других вещей: от голода, от болезней, от несчастных случаев, при деторождении, а также от насилия. Одной только сердечной болью девушку не извести. Девушки – они вообще крепкие, как скалы.

Судьба посмотрела на него внимательно, как смотрит на свою добычу кошка, прежде чем с наслаждением впиться в нее зубами, и сказала:

– Но Фолькмар крепче.

От стыда Шанс опустил глаза. И отвернулся, желая скрыть, что ему стыдно, но Судьба уже заметила это и обошла его кругом, чтобы добить.

– Фолькмар – вот кто изменил свою судьбу, не так ли? – продолжила она. – Но он – исключительный смертный. Исключительно беспощадный. Исключительно жестокий. – Она кивнула на карту. – Это ведь его работа, тот уродливый росчерк в конце пути Изабель, и ты это знаешь.

Ученый озадаченно прищурился:

– Я не понимаю… Фолькмар изменил карту девушки?

– Да, и не пером и чернилами, как я, а только силой своей воли, – ответила Судьба. – Он ведь так смел и так силен, что смог изменить свою судьбу. А значит, и судьбы многих на своем пути.

– Итак, действия Фолькмара повлияли даже на твои чернила и перерисовали его карту, – рассуждал ученый. – И карты тех, с кем его сталкивает жизнь.

– Вот именно, – ответила Судьба. – Фолькмар желает править миром и решил начать с Франции. Один за другим он берет города, и большие и малые, затягивая петлю вокруг Парижа. Сен-Мишель тоже падет, и здесь устроят такую показательную резню, что у молодого короля просто не будет выбора, останется только сдаться. Фолькмар хладнокровно убьет Изабель. Ее сестру. Их мать. Соседей. Всех в этой несчастной, богом забытой дыре.

Многие в зале ахнули. Дива вскрикнула.

Судьба повернулась к ним и невинным голосом спросила:

– А вы что, не знали? Разве он ничего вам не сказал?

Дива со слезами на глазах помотала головой.

– Молчи, карга, – прошипел Шанс.

Но Судьба, не сводя глаз с дивы, сделала вид, что не услышала:

– Но теперь ты поняла, моя дорогая?

– Я сказал, хватит!

Но Судьба и не думала подчиняться ему. Злобно сверкнув глазами, она шагнула к диве и взяла ее за руку:

– Вот почему ваш драгоценный маркиз так стремится изменить судьбу этой девушки. Ведь все это случилось из-за него!

Глава 38

В большом зале стало совсем тихо.

Шанс стоял недвижно, сжав кулаки, раскаяние и стыд жгли его изнутри. Его свита застыла. Все молчали.

Наконец Судьба повернулась к Шансу лицом и сказала:

– Я пришла сюда, хотя и против воли. Я принимаю твое пари. Сыграем в нашу старую игру еще раз. Правила тебе известны… ни один не имеет права влиять на выбор девушки. Ни силой, ни подкупом. Она по собственной воле примет то, что ей предложат, или откажется так же свободно.

Шанс церемонно кивнул. В устремленном на него взгляде Судьбы вдруг промелькнуло что-то похожее на грусть.

– Если бы ты любил смертных, ты бы оставил их…

– На твое нежное попечение? – фыркнул он.

– …в покое.

– Вот именно потому, что я люблю их, я не делаю так. Каждый из них заслужил свой шанс. Но многие никогда его не получают. А у этой девушки он будет.

– Воспользуется ли она им? – спросила Судьба.

– Премного благодарен за визит, но мне пора возвращаться к работе, – решительно прервал ее Шанс.

Судьба засмеялась и покачала головой:

– Она не осмелится. Все люди таковы – все они мечтают, грезят. Безумствуют, но, когда доходит до дела, все до одного оказываются глупцами.

Не дожидаясь провожатых, Судьба сама вышла из замка и растворилась во тьме, но ее смех, хриплый и издевательский, долго еще звенел в ушах у Шанса. Захлопнув дверь, оставшуюся открытой, Шанс постоял, упершись в нее лбом. Но сколько ни стой, а взглянуть в глаза друзьям и объясниться с ними придется.

– Я был на вечеринке…

Повар покачал головой:

– С этого всегда все начинается.

– …в замке, в Черном Лесу. Обед был роскошным. Я выпил много шампанского. После обеда сели за карты. Пошла крупная игра.

– Насколько крупная? – спросил повар.

Шанс состроил гримасу:

– Миллион золотых дукатов.

Повар выругался:

– Ты никогда ничему не учишься, что ли?

– Я же не знал тогда, кто он такой… что он такое. Не знал, что он задумал. Мне и в голову не могло прийти… – И он закрыл глаза, словно от боли. – Едва деньги оказались у него, он пустил их на злое дело. Собрал и вооружил армию и двинулся на Францию. Во всем, что он натворил здесь с тех пор, есть и моя вина.

И Шанс закрыл лицо ладонями. Дива подбежала к нему и схватила за руку.

– Фолькмар сам создал себя, – сказала она. – У него был выбор. Он мог употребить деньги на добро, но предпочел иное.