Читаем Сердце шута полностью

Черт возьми, мир явно решил надо мной поиздеваться. Сердце зашлось в бешеном ритме, словно я увидела привидение, а не обычного человека. Да какой из него обычный человек?! Хорхе на пороге мог означать только то, что мне, вероятно, снова не доверяли.

И я не придумала ничего лучше, чем просто захлопнуть дверь. Прямо перед его носом.

О боже.

Видимо, правильно говорят, что у беременных мозг отключается. Иначе с чего я бы в трезвом уме стала закрывать дверь перед вторым по положению человеком в мафии?

Но почему-то ни отборной ругани, ни угроз из-за двери не слышалось. Кажется, Хорхе вообще смеялся. Хотя что смешного можно найти в этой ситуации? Он точно ненормальный.

Я выдохнула и, взявшись за ручку, осторожно выглянула в подъезд. Хорхе насмешливо смотрел на меня. А я ничего не понимала.

– Пока ты снова не захлопнула дверь, – вместо приветствия проговорил парень. – Луиза попросила куда-то тебя подвезти.

– А где она? – недоверчиво поинтересовалась я. Хорхе удивленно поднял брови и сунул руки в карманы брюк.

– Ночью произошло кое-что, сейчас Луиза нужна Тайфуну, – уклончиво отозвался парень, отвел взгляд в сторону. Нехорошее предчувствие закралось в голову, я шагнула назад.

– И ты здесь, потому что вы подозреваете меня в чем-то? – спросила я, собираясь спрятаться в квартире. Хорхе вновь непонимающе уставился на меня. Секунда, он удивленно раскрыл глаза и громко рассмеялся. Только вот ничего смешного я в этом не увидела. Опять.

– Неужели я настолько ужасен в твоих глазах? – улыбнулся он, а вокруг карих глаз пролегли маленькие мимические морщинки, делая его взгляд каким-то простым и даже добрым.

– Тайфун в порядке? – перевела тему я, отступая в глубь коридора и открывая дверь. Хорхе остался на месте, наблюдая за тем, как я собирала сумку.

– Да, никто не пострадал, – отозвался он. Я кивнула, жалея о том, что придется разделить момент и эмоции от важного события с ним, а не с Лу или Мартиной. Не потому что Хорхе плохой или неправильный, просто это казалось странным. Конечно, ничто не сравнилось бы с тем, если бы мы с Генри были вместе. Но я не дала этим мыслям проникнуть в голову, иначе это точно довело бы меня до слез.

– Отлично, – сказала я, выходя из квартиры. – Тогда ты будешь рад узнать, что мы едем к врачу. – Я повернулась к Хорхе, мило улыбнулась, наблюдая за тем, как из его вида пропадает все веселье.

– Красотка точно за что-то пытается мне отомстить.

– Или мне, – в тон ему отозвалась я, мы переглянулись и тихо рассмеялись.

Всю дорогу в машине мы молчали, Хорхе зашел со мной в здание больницы, кинул обеспокоенный взгляд, когда я заходила в кабинет, но ничего не сказал. Я тоже молчала. Да и что можно сказать в момент, когда абсолютно чужой человек провожает тебя беременную до больницы? Спасибо? Это смешно.

В кабинете, как и много раз до этого, царила полнейшая тишина. Все та же женщина улыбалась мне, задавала кучу вопросов, осматривала. А я убегала мыслями глубоко в себя, пытаясь не думать о будущем, о своих возможностях и жизни. Ведь что может беременная вдова без образования, работы и на пожизненном обеспечении мафии? Я никогда не думала о том, чтобы убежать и бросить здесь все. Я ничего не умела. Большую часть жизни я провела в детском доме, а вторую часть на кухне семьи Перес и замужем. Что я могла? И что могла дать ребенку?

Когда Генри был жив, я не думала об этом, ведь мы были вместе. И справились бы. Но теперь я одна. Одна перед лицом всех этих трудностей родительства. Как я смогу воспитать человека?

Врач говорила что-то еще, даже назвала пол ребенка, но я уже не слушала. Мне впервые по-настоящему стало страшно. И когда я вышла в коридор, наткнувшись там на Хорхе, я не смогла сдержать слез. Здесь должен сидеть Генри, он должен волноваться, улыбаться и засыпать меня вопросами. Почему в моей жизни все так неправильно?

– Все в порядке? – Хорхе подлетел ко мне, обеспокоенно оглядывая заплаканное лицо. Я кивнула, чувствуя его ладони на своих щеках. Мы стояли посреди больничного коридора, я плакала, а он молча ждал, пока истерика сойдет на нет, непривычно бережно стирая мои слезы.

– У меня будет сын, – прошептала я, вперив взгляд в пуговицы на его рубашке.

– Это ведь здорово. – В голосе слышалась улыбка. Не обычно насмешливая, а теплая, словно возня со мной и просьбы Лу трогали что-то в его душе.

Я подняла взгляд.

– Я не смогу быть матерью, – призналась я, зажмурившись от своих собственных слов. Глубоко внутри я ругала себя за слабость, за то, что сказала эти слова ему, и за то, что призналась.

Хорхе не ответил, порывисто обнял меня, будто проявление эмоций было для него чуждым явлением. Признаться честно, такие порывы и для меня казались странными, но сейчас отчего-то необходимыми. Я не видела в этом ничего романтического. Рядом с Хорхе правда чувствовалась едва заметная поддержка, словно все проблемы и мысли убегали. Пусть мы и почти не были знакомы. Может быть, я просто устала мерить людей по количеству дней, в которых знаю их имена.