Читаем Семь дней в искусстве полностью

В назначенное время Мураками принял в крутящемся кресле позу полулотоса и приготовился к разговору. Он предложил мне зеленого чая и попросил прощения за свой английский, сославшись на то, что даже по-японски «не способен общаться при помощи слов, почему и обратился к живописи». Он сознает, какое влияние имеют средства массовой информации, и считает, что посещение художественных мастерских стало важной традицией, способствующей продвижению искусства. Мураками сказал мне, что сейчас работает над тридцатью или сорока разными проектами: «Я не могу сосредоточиться на одном произведении, это мое слабое место. Я должен создавать много вещей. Если заниматься чем-то одним, моментально появляется ощущение скуки». В конце прошлого года Мураками так переутомился, что провел десять дней в больнице. «Это было очень тяжело. Я взял с собой компьютер. Помощники постоянно навещали меня в палате. В конце концов врач сказал, что слишком много народу, бессмысленных денежных затрат и я должен отправляться домой».

– К какому типу руководителей вы себя относите? – спросила я.

– Я очень плохой руководитель, – ответил Мураками без колебаний. – Я не владею методами управления компанией. На самом деле я и не хочу работать в компании, просто у меня большое желание создавать много произведений. Руководство людьми и творчество – совершенно разные понятия. Каждое утро я огорчаю своих сотрудников, – признался этот менеджер-перфекционист. – Я думаю, для них самое важное – деньги, но для творческих людей главное – это понимание того, что они учатся. Как в видеоигре. Мои высокие требования приводят их в отчаяние, поэтому, получив мое одобрение, они чувствуют себя так, словно перешли на новый уровень. – Он погладил свою бородку. – Я много размышляю над тем, как заинтересовать молодых людей в Японии, тех, кто моложе тридцати. С ними следует общаться в формате видеоигры.

Мураками снял тесьму с волос и намотал ее вокруг запястья, хипповая грива ниспадала на грудь. «На стадии проекта, как мне кажется, они привносят свои идеи», – сказал он. Вначале Мураками рисует кистью на бумаге, затем этот рисунок его помощники сканируют и обрабатывают в компьютере при помощи программы «Adobe Illustrator», затем разными способами доводят до совершенства каждый изгиб и зигзаг. «Я не знаю, как работать в „Illustrator“, но, когда проверяю работу, говорю: „Да, да, да, нет, нет, нет“». «Vector art software», как и «Illustrator», предоставляющий пользователю возможность растягивать, искажать и увеличивать изображения, не ухудшая их качества, изменил индустрию дизайна, но в нем работают относительно немногие художники. «Photoshop», которым пользуются, например, Джефф Уолл и Андреас Гурски, сделал революцию в современной фотографии, но живопись и скульптура упорно чуждаются технического прогресса. В «Kaikai Kiki» проект художественного произведения переходит от Мураками к его ассистентам, владеющим компьютерными технологиями, и обратно до тех пор, пока мастер не будет удовлетворен изображением. К тому моменту, когда рисунок отправляется в студию живописи, возможностей для интерпретации практически не остается, за исключением процесса превращения виртуальных цветов в реальные красочные смеси.

Ситуация не столь однозначна в скульптуре, где переход от проекта к объекту, имеющему длину, ширину и высоту, требует более подробного анализа и многочисленных уточнений. Работая над «Овалом», своей первой металлической скульптурой, Мураками обратился в компанию по производству изделий из стекловолокна «Lucky Wide», чтобы там изготовили модели разных размеров, затем – в литейный цех под названием «Kurotani Bijutsu» (bijutsu означает «искусство»), где отлили и собрали скульптуру. По словам Мураками, изготовление «Овала» на первом этапе потребовало такого напряжения, что многие скульпторы уволились, а у одного даже случился инсульт. «Произведение вызывало у скульпторов неприязнь, – объяснил он. – От „Овала“ исходит темная энергия. В этом часть его успеха. Наверное, когда вы его увидите, то сами убедитесь».