Читаем Семь полностью

— Что происходит? — озираясь по сторонам, спросила она.

Но я не могла совладать с собственными эмоциями. И ответить ей не могла. Тогда она нажала на тревожную кнопку, и спустя пару секунд в палату ворвался Яков.

— Кто вы? Какого черта вы здесь забыли? — заорал он.

— Я — донор. Всего лишь донор… Сестра.

Я рассмеялась.

— Она врет, Яков. Это обычная репортеришка из числа многих. Гони ее в шею.

Яков внял моим просьбам. И блаженная тишина вернулась в палату. Жаль, что не в мысли… Сестра, как же… В свое время мы с Анной были конкурентками. Точнее… Она всегда была впереди, а я догоняла. В то время, как я всего лишь вела модный блог, она уже брала интервью у звезд Конфедерации первой величины. А когда я доросла до этого — Анна провела масштабное журналистское расследование, изобличающее двух сенаторов, и получила Пулитцера. В последний раз мы виделись, когда я решила пойти по ее стопам, и взялась за расследование исчезновения Избранных женщин. Она каким-то образом узнала об этом, и предупредила меня не соваться туда, куда не следует. Я слабо верила в ее благие намерения и, естественно, сделала все на свой нос. О чем потом пожалела. Мое журналистское расследование ни к чему не привело, а я сама оказалась в опасности. Впрочем, если бы не это… я бы никогда не узнала Якова. Это он меня спас, когда нас с оператором взяли в заложники Свободные.

Я никогда не забуду тот день. По наводке информатора, мы с моим оператором Таем устроили засаду около одного из криобанков. У нас была неподтвержденная информация о том, что именно здесь в неволе содержат нескольких Избранных. Мы не до конца понимали, зачем это делается, и с чьей легкой руки… Черт, да у нас даже не было доказательств того, что это действительно происходит! Но мы окопались неподалёку и ждали, время от времени запуская дроны, оборудованные камерами, на территорию криобанка. Именно благодаря им совершенно случайно мы засняли нападение Свободных.

Ночь взорвалась воем сирен. Террористы атаковали здание криобанка. Началась настоящая мясорубка, которую мы выдали в прямой эфир, решив продолжить съемку, невзирая ни на что. Тот репортаж позже набрал более десяти миллиардов просмотров и был удостоен десятков различных наград. Но все это как-то вдруг стало неважно. Моя самая большая награда в жизни уже была у меня в руках. Мой муж. Мой Яков…

Но это было потом, а тогда… Никогда в жизни мне не было так страшно. Я не знала, что со мной сделают террористы. Потребуют выкуп, или убьют меня, или будут пытать… Я лежала связанной в запертой темной комнате, потеряв счет времени. Я не ела уже бог знает сколько времени, и пила далеко не так часто, как мне того бы хотелось. Поэтому появление бестелесной тени, скользнувшей в окно, я восприняла уже, скорее, как галлюцинацию. Человек не мог так двигаться.

— Генерал-лейтенант армии Конфедерации Яков Гази. Слышал, вам нужна помощь…

Я отчаянно закивала головой, хотя так до конца и не верила, что генерал-лейтенант армии Конфедерации Яков Гази был реальным. А если и был, то разве военные в таких званиях принимают участие в операциях по освобождению заложников? В моем представлении они сидели в каком-нибудь важном штабе и наблюдали за всем со стороны…

— Отлично, тогда сейчас нам придется пролезть вот в это окно, — шепнул мне Яков, перерезая веревки, которыми я была привязана к изголовью кровати.

Я сглотнула, чтобы смочить пересохшее горло:

— Хорошо. — Мой ответный шепот вышел непривычно сиплым.

Нам удалось выбраться незамеченными. Было темно, но я успела разобрать, что мы находились в каком-то небольшом поселении. И я понятия не имела, как из него выбраться, не привлекая внимания.

— Нам придется идти пешком некоторое время. Километра через три будет река, мы пройдем ее вброд, а дальше где-нибудь переночуем.

Я кивала головой, соглашаясь, и, прихрамывая на онемевших за время бездействия ногах, семенила следом за своим спасителем.

— Подождите… А как же мой оператор?

— Его здесь нет, — покачал головой Яков, — мужчин и женщин содержат в разных местах.

— А эти…

— Будут арестованы. Вот… возьмите, вам нужно перекусить.

— И воды, если можно…

— Конечно. Только понемногу…

Я с жадностью припала к фляге с водой и, в нарушение всех рекомендаций мужчины, осушила едва ли не половину. В блаженстве прикрыла глаза, а когда вновь их открыла, то впервые встретилась взглядом с Яковом. И утонула в его глазах. Как-то сразу, необратимо… Миллионы тоненьких ниточек отделились от моего тела и потянулись к нему. Я не могла остановить тот процесс, и не желала… Я понимала лишь, что как прежде уже никогда не будет. Не будет меня… А будет он во мне. Вот так… в одно мгновение весь мир перевернулся. Я облизала губы, не отрывая взгляда от его темных глаз, и, застыдившись, шепнула:

— Извини… Я не смогла удержаться… Это вода для тебя. Я свою долю уже выпила.