Читаем Секретные люди полностью

– Но резидентура была? – уточнил Лыков.

– Конечно, была. Пришлось горе-диверсантам обратиться к англичанам. Они и спалили всю сеть, поставив в известность правительство Китая. Но аресты затронули лишь мелкую агентуру. За ней стояли чины посольства и консульства, которые сумели отвертеться от обвинений в шпионаже. Так, не поверив честному человеку – я имею в виду Кавтарадзе, который обманул германских вербовщиков и дал ложное согласие стать предателем, – сибирские контрразведчики помогли врагу.

После нескольких рюмок «шустова» и больших порций пирога с мясом разведчик откинулся в кресле и закурил турецкую папиросу. Сыщик не дал ему долго блаженствовать:

– Расскажи про агитаторов. Называют разные фамилии. Чаще всего Думбадзе и Васильчикову. Будто бы они склоняли государя к сепаратным переговорам с Вильгельмом. Есть тут правда?

– Есть.

– Тогда начни с Думбадзе. Он ведь родственник ялтинского градоначальника?

– Племянник, – подтвердил Таубе. – Мутная личность, замешан в темных подрядах на военные заказы. В начале войны он обратился к генерал-квартирмейстеру ГУГШ генералу Беляеву: готов-де проникнуть в Германию с разведывательным заданием. У него все уже придумано! Василий Давидович поедет в Стокгольм и там выдаст себя за представителя грузинских сепаратистов. И не абы кому, а посланнику кайзера в Швеции графу Люциусу фон Штедтену, известному дипломату-шпиону. Как ни странно, Беляев, человек в общем-то серьезный, заинтересовался этой хлестаковщиной. И даже согласовал вояж Думбадзе с военным министром и самим государем.

Наш генацвале встретился с Люциусом, якобы заинтересовал его, и граф пригласил «разведчика» в Кайзеррайх. И второй визит проходимца состоялся уже в воюющую с нами Германию. Думбадзе поехал туда не один, а с приятелем, другим генацвале князем Мачабели. Провел он у врага больше двух недель, после чего благополучно вернулся в Россию и написал отчет о командировке. В Берлине он будто бы встречался с заместителем секретаря по иностранным делам Циммерманом, бывшим послом в России графом Пурталесом и даже с начальником Генерального штаба Фалькенгеймом. Все официальные лица очень сожалели, что идет война с Россией, объясняли это британскими интригами и говорили, что распрю между Берлином и Петроградом надо заканчивать. Пурталес даже обещал, что Германия выплатит России десять миллиардов марок за разорение русских местностей, занятых германской армией. Говорили и о пленных, и об условиях сепаратного мира. Боши охотно отдавали на словах чужие земли: и Проливы, и Буковину. То есть предлагали мир за счет своих союзников Австро-Венгрии и Турции!

Лыков плеснул в обе рюмки еще коньяку, барон выпил, крякнул и продолжил:

– Мошенник Думбадзе рассчитывает получить за свой рейд в Берлин чин действительного статского советника. Дурачок… Мы за ним следим и скоро арестуем. Кукиш ему, а не чин.

– Погоди, погоди. Ведь Думбадзе ездил туда с согласия военного министра и самого государя. За что же его тогда арестовывать? Он провел там зондаж позиций главной квартиры. Наверняка это было интересно нашим. Где здесь шпионство? Обычная тайная дипломатия.

Виктор Рейнгольдович недовольно скривился:

– Думбадзе мошенник, нечего его защищать. Наш государь ни на минуту не задумывался насчет односторонних переговоров. Чтобы ты знал, еще двадцать третьего августа прошлого года, когда военные действия только начались, было подписано специальное соглашение между державами Антанты. Там говорилось о недопустимости сепаратного мира. Здесь Его Величество тверд.

– А Ее Величество? – с подковыркой спросил сыщик. Разведчик при этих словах сморщился еще больше:

– Знаю без тебя. Сейчас каждый обыватель твердит, что между Царским Селом и Потсдамом есть прямой провод. И царица по нему выбалтывает Вильгельму военные секреты. Еще обвиняют ее сестру, вдову Сергея Александровича, великую княгиню Елизавету Федоровну. Глупость все это, Лёша.

– Но ведь германофильская партия при Дворе существует?

– Да, но влияние ее преувеличивают. Престарелый министр Двора граф Фредерикс? Он, во-первых, не лезет в дела государственного управления, а во-вторых, рамолик[126]. Дворцовый комендант Воейков, правда, фигура влиятельная. Еще Анька Вырубова и сам старец, Гришка Распутин-Новых.

– Плюс сама императрица, – подхватил хозяин дома, – вот тебе и сильная партия.

– Александра Федоровна заодно с мужем, – возразил барон.

– Однако она ведет переписку со своей гессенской родней. Что в условиях войны вызывает лишние подозрения в обществе.

– Действительно, обе сестры переписываются со своим братом, великим герцогом Гессенским Эрнстом-Людвигом. Согласен, делают они это очень некстати. Но никаких реальных измен или потуг к сепаратному миру там нет и в помине.

– Хорошо, – капитулировал статский советник, – расскажи теперь про Васильчикову. Что там ложь, а что правда?

– В этой истории тоже много вранья, пресса раздула ее до небес. Реально было вот что. Фрейлина сначала государыни Марии Федоровны, а после того, как та овдовела, – Александры Федоровны…

– Сколько же ей лет? – удивился Лыков.