Читаем Секретные люди полностью

Награжден посмертно Георгиевским крестом капитан первого ранга Константин Прохоров. Он командовал на Балтике минным заградителем «Енисей». Когда корабль был торпедирован немецкой подлодкой, Прохоров организовал спасение команды. А сам отказался покинуть свой корабль и ушел на дно вместе с ним…

Неожиданно раздался телефонный звонок. Лыков взял трубку и услышал голос барона:

– Нам надо срочно увидеться.

– Мне ехать в Могилев некогда, – начал сыщик, – а нельзя…

– Я в Петрограде, – перебил его Таубе.

– В таком случае где и когда тебе удобно, твое превосходительство?

– Давай у тебя на Каменноостровском, твое высокородие. Запасы коньяку еще имеются или ты весь вылакал?

– Для тебя найду… последнюю. В восемь вечера подходит?

– Годится.

Статский советник позвал супругу и велел ей разморозить хурму. А также раздобыть что-нибудь вкусное на закуску. Та предсказуемо ответила, что в магазинах шаром покати. Строгий муж потребовал вывернуться наизнанку, но угощение генералу Таубе обеспечить… Ольга Дмитриевна любила барона и обещала приготовить пирог с мясом.

Вечером, когда замерзший гость сел в столовой, хозяин первым делом поставил перед ним бутылку. Но Виктор Рейнгольдович отодвинул ее:

– Давай сначала поговорим.

Лыков понял, что предстоит неприятная беседа, и не ошибся. Таубе пристроил единственную руку на коленях и весь как-то съежился. Было видно, что он устал и сильно расстроен.

– Федор прислал на новый адрес важное сообщение, – начал разведчик. – Настолько важное, что… Германское командование, пишет он, решило начать идеологические диверсии против нашей страны. Соображаешь?

– Нет пока. Что значит «идеологические диверсии»?

– Они хотят столкнуть общество и государя.

– Там и без них все на мази, – зло констатировал сыщик. – Царь-батюшка совсем с глузду съехал, отталкивает положительное, приближает к себе отрицательное. Один Гришка Распутин чего стоит…

– Теперь раздрай усилится, его будут искусственно подпитывать германским золотом. Агентам Вильгельма велено распускать слухи, чернить монархию и Двор, сеять панику, требовать заключения сепаратного мира. Будучи организованной извне, эта деятельность нанесет России больший урон, чем подрыв порохового завода.

– А Дума? А само общество? Ты ведь общаешься с Гучковым – что он говорит? Или ему на руку раздрай?

Барон вздохнул:

– Ты знаешь планы Александра Ивановича: конституционная монархия. А тут создали Прогрессивный блок. Гучков в него покуда не вошел, поскольку хочет быть везде первым, а в блоке верховодит Милюков[122]. Гучков – политик. Высшее проявление «политического животного», придуманного Аристотелем. И у него личный конфликт с Николаем Александровичем Романовым. Они не смогут договориться…

– И кто победит?

– Гучков, конечно. Наш государь сам пилит сук, на котором сидит. Причем на совесть пилит, старается. Все труднее ему служить таким, как я. Да и как ты.

– Я сказал Гучкову: помогать вам не стану, но и мешать не буду, – напомнил другу Лыков. – Вот мое кредо.

– Александр Иваныч недавно тебя цитировал. Поклон тебе от него, кстати.

– Виктор, давай к делу. Ты зачем пришел? Вербовать меня в октябристы?[123]

– Нет, что ты. Коронным служащим запрещено, я понимаю. Видишь ли, государь прочитал донесение Буффаленка и вызвал меня…

Сыщик опешил:

– Ты говорил с государем?

– Да, два дня назад. Это он послал меня к тебе.

– Что за чушь?! Где я и где самодержец!

Таубе опять вздохнул:

– Я не вру, так и было. Его Величество очень обеспокоился планами тевтонов. И без того все качается, политические силы бросаются друг на друга в кулачный бой, вместо того чтобы договариваться. А тут еще их разведка начнет подливать в костер керосину.

Алексей Николаевич слушал и по-прежнему не понимал, к чему его друг все это рассказывает. И тот наконец перешел к делу:

– Мне поручено государем начать борьбу с германской политической пропагандой. Он придумал, что в важнейших министерствах: военном, внутренних дел, иностранных, в Главном управлении по делам печати – должны появиться уполномоченные по противодействию ей. В МВД таким уполномоченным будешь ты.

Лыков вскочил и заявил:

– Сумасшедший план!

– Но так решил Его Величество.

– Скажи честно, как было на самом деле. Не мог он назвать мое имя без чьей-то подсказки. Статский советник Лыков давно находится вне поля его зрения.

Таубе замялся, потом выдавил:

– Ну, я ему напомнил…

Сыщик взял со стола коньяк и убрал его в буфет:

– Вот спасибо! Теперь ты снят с довольствия.

На этих словах вошла Ольга Дмитриевна с пирогом на подносе:

– Кто снят с довольствия?

– Твой любимец, барончик.

– За что?

– Знает он за что, – продолжил возмущаться Лыков. – Такую свинью подсунул…

Супруга решительно поставила поднос перед гостем:

– Я его не снимаю. Угощайтесь, Виктор Рейнгольдович. С мясом, тушенным в прованских травах. Только что сготовлен.

– Спасибо, Ольга Дмитриевна. Вы много добрее вашего мужа…