— Она заявила, что с Нового Года она приняла твердое решение обратиться наконец к врачу за квалифицированной медицинской помощью. Решение это и в самом деле было довольно драматичным, право.

— Я просто не мог оставаться рядом с ней больше! — вмешался Загс. — Я ведь человек, а не какая-то чугунная тумба! Это было выше моих сил. Именно поэтому нам и пришлось разойтись. Но я совсем не виноват в том, что с ней происходило.

— Никто вас в этом и не обвиняет, — сказал Леви. — Ее болезнь носила затяжной характер и началась она задолго до того, как она встретилась с вами.

— А чем она была больна, доктор? — спросил Мейер.

— Не говорите им!

— Деннис, я просто обязан это сделать…

— Ничего вы не обязаны делать! Пусть будет все так, как есть. Пусть в памяти людей она сохранится прекрасной и очень милой женщиной, а не… — Деннис оборвал себя.

— А не кем? — спросил Мейер. В комнате воцарилась тишина. — А не кем? — повторил Мейер свой вопрос. Леви тяжело вздохнул и сокрушенно покачал головой:

–..а не закоренелой наркоманкой.

Глава 12

В тот же день ближе к вечеру, воспользовавшись недолгим затишьем в комнате для дежурных, они принялись читать составленный доктором Леви “Дневник пациента”:

5 января. Пациентку зовут Тина Карин Закс. Она разведена и имеет пятилетнюю дочь. Она живет в нашем городе и ведет активную трудовую жизнь, что и является причиной столь длительного нежелания обратиться за врачебной помощью вплоть до настоящего момента. Однако она заявила, что на Новый Год она приняла окончательное решение и твердо намерена избавиться от своего порока. Она употребляет наркотики с семнадцати лет и за это время у нее выработалось стойкое привыкание к героину.

Я разъяснил ей, что на основе собственной практики я пришел к выводу о том, что из всех известных методов лечения наилучшие результаты дают те, при которых лечение ведется с применением морфина или метадона, представляющих собой наилучшие заменители любых наркотиков или их комбинаций. Я сказал ей при этом, что лично я отдаю предпочтение курсу лечения с использованием морфина.

Она спросила меня, очень ли болезнен будет процесс лечения. По-видимому она уже пробовала самостоятельно прекратить прием наркотиков и испытала при этом так называемый процесс “ломки”, выдержать который у нее не хватило ни сил, ни воли. Я сказал, что ей предстоит пройти весьма неприятный период отвыкания, который характеризуется обычными при этом симптомами — тошнотой, приступами рвоты, поносом, слезотечением, расширением зрачков, насморком, зевотой, “гусиной кожей”, сильным потовыделением, причем вне зависимости от того, какой из методов лечения мы изберем. При использовании для лечения морфина процесс этот будет более болезненным, но зато больной может ожидать вполне ощутимых результатов лечения примерно через неделю. Что же касается метадона, то с его помощью процесс отвыкания проходит легче, но растянется примерно на месяц.

Она сказала, что должна подумать, и что она обязательно позвонит мне и сообщит о принятом решении.

12 января. Я уже утратил надежду на то, что когда-нибудь увижу Тинку Закс или услышу о ней, но сегодня она неожиданно приехала сюда и спросила у медицинской сестры, не смогу ли я уделить ей минут десять. Я ответил, что смогу, и ее провели в мой кабинет, где мы проговорили с ней более сорока пяти минут.

Она сразу же сказала, что никак не может прийти к окончательному решению и хочет поподробнее поговорить со мной на эту тему. Работает она, как она уже объясняла мне при первом визите, манекенщицей. Снимки ее печатаются в лучших журналах мод и получает она самые высокие гонорары, поэтому она опасается того, что лечение и связанное с ним расстройство здоровья могут привести к тому, что она не сможет выполнять свою работу и вообще поставят под угрозу всю ее карьеру. На это я возразил ей, что в связи с ее пристрастием к героину правильнее было бы считать, что карьера ее заведомо обречена на неудачу, а высокие ее гонорары проскальзывают сквозь пальцы, поскольку значительную часть своих доходов ей все равно приходится тратить на наркотики. Замечание мое не очень-то пришлось ей по вкусу и поэтому она, переменив тему, заговорила о том, что помимо чисто материальных выгод работа ее доставляет ей много других радостей — всемирная известность, слава, признание и прочее. Я попросил ее честно ответить мне, действительно ли хоть что-то в этом мире может приносить ей радость помимо героина. Тут она по-настоящему разозлилась и чуть было вообще не покинула мой кабинет.