Читаем Сбытчик полностью

Однако она быстро взяла себя в руки и заявила, что я просто не в состоянии понять, каково ей приходится, что мне следует учесть тот факт, что наркотиками она злоупотребляет с семнадцати лет, с того самого дня, когда она впервые сделала затяжку марихуаной в компании на пляже в Малибу. Потом она в течение года продолжала курить марихуану, ни разу не соблазнившись попробовать что-либо “настоящее”, пока один из фотографов не уговорил ее понюхать героин, что произошло вскоре после того, как она стала делать первые шаги в профессии манекенщицы. Он к тому же попытался сразу же после этого изнасиловать ее, в результате чего она чуть было не оставила свою новую карьеру. Однако это несостоявшееся изнасилование не отбило у нее охоту к курению марихуаны и от нюханья героина, пока кто-то из ее знакомых не предупредил ее о том, что вдыхание наркотика наверняка приведет к тому, что она испортит себе нос. А поскольку нос этот был частью ее лица, а лицо это, по ее расчетам, должно было принести ей состояние, она решительно отказалась от нюханья наркотиков.

Шприцем для подкожных инъекций она воспользовалась впервые в обществе мужчины, хронического наркомана. Случилось это на одной из квартир в северной части Голливуда. К сожалению эта первая проба завершилась для нее тем, что нагрянула полиция и оба они были арестованы. В то время ей было всего девятнадцать лет и ей удалось выйти на свободу, отделавшись условным приговором. На следующий же месяц она перебралась в наш город, твердо решив никогда больше не баловаться наркотиками. Этому решению, по ее мнению, должно было способствовать и то обстоятельство, что теперь между нею и ее прежними друзьями лежали три тысячи миль. Но почти сразу же после ее прибытия сюда, она обнаружила, что здесь так же легко раздобыть наркотики, как и в Лос-Анджелесе. Более того, не прошло и нескольких недель, как она начала сотрудничать с агентством “Катлер”, и тут оказалось, что денег ей выплачивают столько, что этого с избытком хватает не только на поддержание вполне приличного уровня жизни, но и на приобретение наркотиков. И тогда она сама начала вводить подкожно наркотики в богатые мягкими тканями части своего тела. Это привело к тому, что довольно быстро она отказалась от подкожных влияний и перешла на внутривенные. С той поры она и вводит себе внутривенно наркотики и теперь ее можно с полным основанием считать законченной хронической наркоманкой, безнадежно увязшей в этом пороке. Изложив все эти обстоятельства, она поинтересовалась, реально ли в ее положении надеяться хоть как-то освободиться от этого тяжкого порока? Берусь ли я вылечить ее? Как теперь ей просыпаться по утрам без твердой уверенности в том, что у нее имеется в запасе необходимая ей доза? На это я ответил, что преследующие ее сейчас опасения и страхи — обычная картина для всех наркоманов, которые собираются подвергнуться курсу лечения. Должен сказать, что это мое заверение она восприняла без особого энтузиазма.

Она пообещала подумать над тем, что я ей сказал и после этого распрощалась со мной. Я совершенно искренне считал, что больше я ее никогда не увижу.

20 января. Сегодня Тинка Закс начала курс лечения.

Она избрала для себя курс лечения с помощью морфина (хотя она и понимала, что курс этот является более трудным) поскольку она не хочет ставить под угрозу свою дальнейшую карьеру, что могло бы произойти в том случае, если курс лечения затянется — весьма забавное опасение в устах того, кто поставил свою карьеру под угрозу еще до того, как начал ее. Я еще до этого говорил ей, что я предпочел бы госпитализировать ее на несколько месяцев, но она решительно отказалась от стационарного лечения и сказала, что если вопрос ставится таким образам, то она вообще откажется от моих услуг. Я сказал ей на это, что не берусь гарантировать стойких результатов, если она не ляжет в клинику и не будет находиться под постоянным наблюдением. Однако она твердила, что будет надеяться на лучшее, и никому, и никогда не позволит запереть себя ни в какую чертову больницу. Наконец мне удалось вырвать у нее согласие на то, что она будет проходить курс лечения в домашних условиях и по крайней мере несколько первых дней будет находиться под постоянным наблюдением. Это совершенно необходимо на той стадии, когда период “ломки” особенно мучителен. Я предупредил ее о том, что в этот период она должна воздерживаться от незаконного приобретения наркотиков и вообще от всяких связей с наркоманами или с торговцами наркотиками. Курс, избранный нами, достаточно суров и мы должны строго выполнять его. Для начала мы будем вводить ей 1/4 грана морфина четыре раза в день — за двадцать минут до приема пищи. Доза эта будет вводиться ей подкожно, а морфин будет даваться в растворе тиамина гидрохлорида.

Искренне надеюсь на то, что процесс отвыкания у нее закончится к исходу двух недель.