Читаем Сборник стихов полностью

В типографии туч набирают петитом «снег»и белым по черному тут под окном кладут.Когда бы я был маленький человек,я бы за пять минут там возвел редут.Ну а поскольку я только домашний кот,я в окно наблюдаю за снегом и за лисой,что к нашей помойке хищно сейчас идет,словно я на кухню за колбасой.Скучно все это, жизнь зимой не фонтан.В соседском окне другой, большой человек,грустный от горя или сердечных ран,совсем по-кошачьи читает летящий снег.Лезет лапой за белым платком в карман,и его трясет человечий беззвучный смех.

«Обойдемся без ярких метафор…»

Обойдемся без ярких метафор,отряхнем эту пыль с наших строк.Просто ночь, звезд рассыпанный сахар,полумесяца утлый челнок.В Марсаламе спокойно и слышно:из динамиков всех муэдзинсозывает. Все бедно, но пышно.Сувениров смешной магазиносвещает площадку отеляи холодный глубокий бассейн.По утрам за неделей неделямусор в нем убирает Хусейн.Он в хлопчатобумажной хламиде,у него есть сачок, телефон.На весь мир в беспокойной обидене орет поэтически он.Не преследует бойкую рифму,не стремится душой за мечтой,и не служит вселенскому ритму,и смеется, турист, над тобой.

«На стихи мои друзья не реагируют…»

На стихи мои друзья не реагируют,потому что в поисках работы,потому что бизнес регистрируютили сильно влюблены в кого-то.Что стихи пред нашим бытом праведным?Пыль, труха, растерянные буквы.Знаю я, настаивать неправильно.Корабли разъякорили бухты.Что я лезу с одиноким Вяземским,пристаю с растерянным Полонским?К Лермонтову навсегда привязаннымэтим вот хореем грубым, плоским?Где-то там взрываются вселенные,алые кометы рвут оковы.А друзья молчат, не изумленные,но всегда посплетничать готовы.Зубы ставить, овощи закатывать.Выхожу один я на районе.А в стихах рассветы прут с закатами,мертвецов контакты в телефоне.На закате город сильно плавится,весь распластан и раскатан бытом.На закате мировом по пятницамшмель поет в саду, вьюнком увитом.

«Куда летит далекий самолет…»

Куда летит далекий самолет?Куда ведет инверсионный след?В края каких тропических погод?Из края катастроф каких и бед?Да просто там такой у них квадрати зона разворота где-то здесь,над социальным домом в аккуратза шесть минут их пролетает шесть.Но в детстве легкокрылый самолетлетел по белой наволочке вдальи — мишки с парашютами не в счет —формировал нездешнюю печаль.Рационально понимаю: бред.Регресс и атавизм, как ни крути.Готов, скажи, узреть далекий свет,почти нездешний? Вечное «почти».

«Ты ему: постой, погоди чуток…»

Перейти на страницу:

Все книги серии журнал "Новый мир" № 4. 2012

А если что и остается
А если что и остается

Отчасти — продолжение темы предыдущей статьи о «проблемах бессмертия», только в применении к более естественной для этих вопросах сфере — искусству: «Долговечно ли поэтическое слово? Долго живет оно — или вечно? Если для простого смертного это вопрос умозрительный, то для поэтов в судьбе слова заключена их личная судьба, их надежда, шанс на бессмертие. Зная по опыту высшую природу творческого дара, поэты склонны и вопрос о бессмертии души связывать скорее с даром, чем с традиционными религиозными путями и ценностями. Творчество часто им представляется ни чем иным, как спасением от смерти, путевкой в вечную жизнь, да только не все так просто и ясно в этом поле высокого напряжения, в пространстве между упованием и сомнением. Эта тема всегда исполнена драматизма — ведь она прямо связана с вопросом не только о смысле творчества, но и о конечном смысле самой жизни».

Ирина Захаровна Сурат , Ирина Захаровна Сурат

Критика / Документальное

Похожие книги

Монстры
Монстры

«Монстры» продолжают «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007). В этот том включены произведения Пригова, представляющие его оригинальный «теологический проект». Теология Пригова, в равной мере пародийно-комическая и серьезная, предполагает процесс обретения универсального равновесия путем упразднения различий между трансцендентным и повседневным, божественным и дьявольским, человеческим и звериным. Центральной категорией в этом проекте стала категория чудовищного, возникающая в результате совмещения метафизически противоположных состояний. Воплощенная в мотиве монстра, эта тема объединяет различные направления приговских художественно-философских экспериментов: от поэтических изысканий в области «новой антропологии» до «апофатической катафатики» (приговской версии негативного богословия), от размышлений о метафизике творчества до описания монстров истории и властной идеологии, от «Тараканомахии», квазиэпического описания домашней войны с тараканами, до самого крупного и самого сложного прозаического произведения Пригова – романа «Ренат и Дракон». Как и другие тома собрания, «Монстры» включают не только известные читателю, но не публиковавшиеся ранее произведения Пригова, сохранившиеся в домашнем архиве. Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия
Река Ванчуань
Река Ванчуань

Настоящее издание наиболее полно представляет творчество великого китайского поэта и художника Ван Вэя (701–761 гг). В издание вошли практически все существующие на сегодняшний день переводы его произведений, выполненные такими мастерами как акад. В. М. Алексеев, Ю. К. Щуцкий, акад. Н. И. Конрад, В. Н. Маркова, А. И. Гитович, А. А. Штейнберг, В. Т. Сухоруков, Л. Н. Меньшиков, Б. Б. Вахтин, В. В. Мазепус, А. Г. Сторожук, А. В. Матвеев.В приложениях представлены: циклы Ван Вэя и Пэй Ди «Река Ванчуань» в антологии переводов; приписываемый Ван Вэю катехизис живописи в переводе акад. В. М. Алексеева; творчество поэтов из круга Ван Вэя в антологии переводов; исследование и переводы буддийских текстов Ван Вэя, выполненные Г. Б. Дагдановым.Целый ряд переводов публикуются впервые.Издание рассчитано на самый широкий круг читателей.

Ван Вэй , Ван Вэй

Поэзия / Стихи и поэзия