Читаем Санькя полностью

— Руки вверх! — сказал Саша, черт знает, откуда выпала у него эта глупая фраза, но ничего другого он придумать не смог.

— Да пошел ты, — ответил водитель и кинул свое ловкое тело в салон — там у него что-то лежало, на заднем сиденье, автомат… он успел схватить его, но развернуться не успел. Саша ударил его в спину прикладом, несколько раз, и потом еще в затылок, пока водила не скатился к его ногам.

— Что же вы никто не слушаетесь с первого раза, мужики… — Саша сплюнул злую слюну на снег.

В дальнем углу двора, за автостоянкой, стояла просторная клетка. Туда и перетащили мужиков с замотанными клейкой лентой ртами и в наручниках.

— Чего это за вольер, Олег? — спрашивал Веня, упираясь, — спецназовцы были непомерно тяжелы.

— У нас собака раньше была, сдохла…

— Не замерзнут? — ухмылялся Веня на бросаемых на снег мужиков.

— Скоро будет тепло…

— Весной? — не понял Веня, загоготав.

Таская вместе со всеми камуфлированных, вращающих бешеными глазами пленников, Сашка на секунду остановился посреди двора, вдруг увидел себя со стороны: молочный свет фонарей, падает слабый снег на горячий лоб, машина визжит сигнализацией…

…довольное лицо Вени и злое Олега…

…и куча мужиков в форме за решеткой, на снегу, с нелепой, пустой миской, оставшейся от пса…

…и кровавая борода, натекшая у офицера на белый пластырь…

…спецназовцы шевелились нелепо, словно каждый из них был в коконе…

Сашка махнул головой, сбрасывая снег с черного своего чуба, улыбнулся кому-то из «союзников», услышал, как Олег, закрывший вольер за последними спецназовцами, перетащенными из спальной комнаты, ругается:

— Ну, команда! Четверых не могли повязать… Двенадцать человек! А кто свет включил, кстати, в коридоре?

— Я включил, — ответил с вызовом один из «союзников», Бурый. — Потому что ни хрена видно не было — когда вы начали драться.

— Все нормально, парни, — сказал Саша. — Все отлично себя вели. Олег, ты понял? Отлично! — И на два тона выше и бодрей: — Загружаем арсенал, парни! Два «козелка» и автобус — наши… Олег, раздай ключи от машин. Раскрыли железную дверь, запустив в здание веселый сквозняк. Перетаскали в автобус с хищником на борту стволы, патроны, трубы гранатометов, заряды, тяжеленный ящик с гранатами…

— Это атас! — повторял Веня. — Позабавься, Саня! Это — а?… Нет у них вертолета? Олег! У вас нет вертолета? Или танка? Я хочу на танке по городу.

Принесли еще броники, свалили в кучу, формы тоже натаскали, что добру оставаться… Олег вскрыл еще одну комнату, прихватили оттуда длинный ящик с сухпаем.

— Хорош, Олег, — урезонивал его Саша. — Ехать надо.

— Все, едем.

На улице тихо, слабо светало. Свет фонарный размыло немного, словно добавили в желтый мазок акварельной краски воды.

— Заводи машины, орда! — скомандовал Саша.

Олег побежал к воротам — открывать. Саша подогнал первый «козелок» к выезду. Следом автобус пристроился, Дальнобойщик за рулем, кому же… За автобусом еще «козелок», у Шамана права есть, он любит покуролесить на колесах…

Не глуша мотора, Саша вылез из машины, дал канистру с бензином Олегу:

— Вот, нашел.

Олег кивнул. Побежал к зданию с канистрой.

— Э-эй! — Веня, сидящий на правом сиденье, перегнулся через Сашкины колени и махал рукой мужикам, собранным в собачью клетку. — Спокойной ночи! Не шалите!

Две минуты Олег был внутри здания, вышел, доливая бензин на порог. Достал из кармана спички, зажег, бросил… Махнуло тонким хвостом красное, горячее, торопящееся…

— Позабавься! — смеялся Веня, вывернувший довольную башку, чтоб видеть, как Олег поджигает здание. — Позабавься, Сань! Начальство утром приедет на работу, а тут в вольере целая кобла сидит, ночная смена. И — все сгорело. Один вольер с мужиками на пепелище. А? И этот, с кровавым рылом и прокусанным пластырем, рапортует: «Товарищ полковник, за время вашего отсутствия все на хер сгорело! Не уберегли! Мы его потеряли!»

Олег запрыгнул в салон, хлопнул дверью. Рядом с ним на задних сиденьях лежали трубы гранотомета, мощный пулемет Калашникова, цинки с патронами. Сашка вдарил кулаком по сигналу, дал по газам, — взметнув снег, вылетели на «козелке» за ворота. Следом выкатил, дрожа, автобус. Помчали по дороге, в пустом парке. Веня орал что-то довольно.

— Я подвал поджег, — говорил Олег, протирая пахнущие бензином руки снежком, прихваченным в ладонь по пути к машине. — Сигнализация не сработает, пока в коридор огонь не перекинется, минут пятнадцать у нас есть… Тормозни около моей «Волги».

— Времени мало, — сказал Саша.

— Тормозни, Сань. — Встал, вдарив по тормозам.

Олег выскочил, вскрыл «Волгу», вернулся обратно с флагом.

— Такие вещи надо делать красиво, — сказал Олег.

— Все, что делаешь один раз в жизни, надо делать красиво, — повторил он.

Собрал древко, нацепил красно-черное полотнище, раскрыв окно, выставил флаг, закрепив его между дверью и сиденьем. Саша уже давил на газ. Полотнище, живое, тонкое и дрожащее, как глубоководная рыба, развевалось на ледяном ветру, подставляя шумно дышащие бока под хлесткий снег.

Саша ни о чем не думал, ничего не страшился, был стерилен и прозрачен, как шприц.