Читаем Санькя полностью

Замешкавшихся милиционеров сшибли с ног — неловко, но быстро и зло. Кому-то, упрямому, успевшему крепко ударить одного «союзника», разнесли голову прикладом — на плитке фойе щедрое кровавое пятно растекалось. Сашке не пришлось вмешиваться — он стоял и смотрел, как его бешеные ребята орудуют, отнимают оружие, щелкают браслетами… бьют ногами кому-то — дурным голосом кричащему — в лицо, в грудь, в зубы…

Из-за стекла дежурки за всем этим наблюдал с ледяным лицом Олег. Зазвонил телефон, он взял трубку, отвечая что-то.

«С кем он там разговаривает?» — подумал Саша.

Трое «союзников» потащили патруль в дежурку, а во входную дверь снова уже колотили. Только сейчас Саша приметил: тот милиционер, что сидел в фойе и был вырублен Веней, лежал здесь же, под своим деревянным столом — из-за стола выглядывали его ноги, и он скоблил каблуками по полу, пытаясь отползти.

Хотел сказать стоящему здесь же Вене: «На хер ты его оставил?!» — но не сказал, недодумал, что делать, — открыл дверь…

— Это что за почетный караул нас встречает? — спросил первый входящий, видя «союзников» в спецназовской форме и еще не различая их потный, взъерошенный вид, глаза прыгающие, как белки в горящем лесу.

Один за другим вошли сразу шесть человек, и когда входил последний, первый уже стоял, как врытый, приметив лежащего на полу, за столом, милиционера, без шапки, с разбитым лицом, в луже крови, с замотанным ртом…

…Когда все начиналось, дежурный открыл Олегу правую дверь в «дежурку» — но была, как выяснилось, еще и дверь слева, о ней забыли — и в эту дверь можно было выйти из той комнатки, куда затолкали всех плененных милиционеров…

Оттуда вышел — китель разорван, голое пузо видно, руки за спиной — сам дежурный. Лицо дежурного, видимо, перевязывал второпях Веня — и вместо белой полосы на рту — кривыми лентами была перемотана вкривь и вкось вся голова, словно дежурный обгорел. Оттого, что клейкую ленту Веня накручивал жестко, уродливо сместились мышцы лица. Дежурного будто хватил удар, один глаз был заметно выше второго. Кроме прочего, Веня умудрился оставить небольшое, в палец толщиной, отверстие в области рта — и оттуда раздавалось быстрое, похожее на тихий свист, дыхание. Казалось, что дежурный хочет что-то сказать, но оставленного отверстия никак не хватало для возможности говорить…

Вошедшие милиционеры, все шестеро, зачарованно смотрели то на дежурного, то на лежащего на полу в кровавой луже.

— Здорово мы вас разыграли! — объявил, весь лучась, Веня, но это уже не спасало, кто-то из милиционеров потянул автомат с плеча.

«Если начнется драка и тем более стрельба, с этой толпой мы не справимся, нас всего восемь», — не рассудком, а лобной костью, кожей, грудной клеткой, нервными окончаниями понял Саша.

— Внимание! Это захват! — крикнул он. — Нас в здании около двухсот человек! Не двигаться! Всем будет сохранена жизнь! Здание захвачено!

Словно в подтверждение его слов из дежурки выбежали еще трое «союзников», автоматы наперевес.

— К стене все! К стене! Руки на стену! — схватив за воротник ближнего к нему милиционера и почти бросая его на стенку, орал Саша, чувствуя, что в любое мгновение кто-то может спустить курок — и тогда все.

— Это захват! Лицом к стене! — кричал Саша, откуда-то зная, что смотрящий в стену человек уже не хочет сопротивляться.

— Стоять! Руки на стену! Все заминировано! Не двигаться! — орал хорошо поставленным спецназовским, хриплым голосом выбежавший из дежурки Олег.

Один из милиционеров все-таки рванулся, но было поздно — остальные были уже не с ним… Его сбили с ног, наступили на затылок…

Дежурный так и стоял со своим перекошенным лицом, глядя на происходящее, ничего не в силах сделать…

Клейкой ленты уже не было, всех просто повалили на пол, долго ковырялись с пистолетами — они крепились на специальных ремешках, не сразу отцепишь… Оставили Паялу с автоматом охранять лежачих.

— Саша, сучий сын, там глазок на дверях! — ругался Олег, вскрывая оружейку. — Хули ты не посмотрел? Ты мог целый батальон сюда запустить!

— А ты куда смотрел? — отругивался Саша. — Я думал, что это водитель пришел. Кто они вообще?

— Это ночные автопатрули, «пэпсы» — патрульно-постовая служба. — Олег запустил «союзников» в оружейку, покрикивал: — Быстро забираем, быстро!

Тащили оружие к автобусу — его подогнали прямо к дверям.

— Все не унесем — больно до хера, — сказал Саша. — Давай сворачиваться. Мы уже вылетели из графика.

— Давай, да, а то сейчас остальные патрули приедут — конец смены скоро. Заколебаемся тут с ними… — согласился Олег.

В автобус оружие уже не помещалось, стволы торчали, словно в салон затащили огромного, злого ежа, и он упирался в стекла иглами.

Выгнали всю милицию на улицу, они стояли нелепой толпой перед зданием, в наручниках, кто-то с замотанным клейкой лентой ртом, кто-то — нет. Женщина была в туфельках — молодой пацан из числа «союзников» накинул ей бушлат на плечи. У нескольких текла по лицу кровь. Смотрели на неведомое племя в камуфляже — кто с презреньем, кто с испугом, кто с жадной ненавистью.