Читаем Самое необходимое полностью

Норрис поднял голову и улыбнулся при виде Алана.

— Привет, босс, как дела?

— Ну, от Портленда на две или три недели мы отделались. Здесь что-нибудь случилось?

— He-а, все как обычно. Слушай, Алан, у тебя жутко покраснели глаза. Ты что, опять стал курить «травку»?

— Ха-ха-ха, — кисло ответил Алан. — Я пропустил пару рюмок с парочкой легавых, а потом тридцать миль пялился на фары встречных машин. У тебя есть под рукой аспирин?

— Всегда, — сказал Норрис. — Тебе это прекрасно известно.

Нижний ящик письменного стола Норриса занимала его личная аптечка. Он открыл его, порылся там, вытащил громадную бутыль из-под смородинового сиропа, взглянул на этикетку, покачал головой, сунул ее обратно и стал рыться дальше. В конце концов он вытащил флакон с обыкновенным аспирином.

— У меня есть для тебя небольшая работенка, — сказал Алан, беря флакон и вытряхивая две таблетки себе на ладонь. Вместе с таблетками появилось облачко белой пыли, и он поймал себя на мысли о том, почему от простого аспирина всегда больше пыли, чем от растворимого. После этого он подумал, не сходит ли он с ума.

— Эй, Алан, мне еще нужно заполнить два бланка Е-9 и...

— Не кипятись. — Алан подошел к автомату с водой и вытащил бумажный стаканчик из привинченного к стене цилиндра. Буль-буль-буль — вода потекла в стаканчик. — Все, что от тебя требуется, — пересечь комнату и открыть дверь, через которую я только что вошел. С этим и ребенок справится, верно?

— А что...

— Только не забудь захватить свою книжку с квитанциями, — сказал Алан и запил аспирин водой.

Лицо Норриса Риджвика тут же приняло настороженное выражение.

— Твоя лежит прямо на столе, рядом с портфелем, — заметил он.

— Знаю. Там она и останется. По крайней мере сегодня.

Норрис долго смотрел на него и в конце концов спросил:

— Зануда?

— Зануда, — кивнул Алан. — Он опять оставил там «тачку». Прошлый раз я сказал ему, что мне надоело его предупреждать.

Главного выборного Касл-Рока Дэнфорда Китона-третьего называли Занудой все, кто его знал, но... Те служащие муниципалитета, которые дорожили своим рабочим местом, называли его не иначе, как Дэн или мистер Китон, когда он был поблизости. И лишь Алан, занимающий выборную должность, осмеливался называть его Занудой прямо в лицо, и сделал он это всего дважды — оба раза, когда был страшно зол. Однако он чувствовал, что на этом дело не закончится. Дэн Китон Зануда был человеком, на которого, по мнению Алана, порой не хватает зла.

— Да ладно тебе! — сказал Норрис. — Ты сделаешь это, Алан, ладно?

— Не могу. На следующей неделе у меня назначена встреча с выборными.

— Он и так ненавидит меня, — тоскливо сказал Норрис. — Я точно знаю.

— Зануда ненавидит всех и каждого, кроме своей жены и своей матери, — сказал Алан, — причем насчет жены я не совсем уверен. Но факт остается фактом — за последний месяц я предупреждал его по меньшей мере раз десять, чтобы он не ставил машину на нашей единственной стоянке, и теперь я отвечу за свои слова.

— Нет, это я отвечу за твои слова своим местом. Я не шучу, Алан, а говорю совершенно серьезно. — Норрис Риджвик выглядел точь-в-точь, как реклама рубрики «Когда плохое случается с хорошими людьми».

— Расслабься, — сказал Алан. — Ты налепишь пятидолларовый квиток на его ветровое стекло. Он придет ко мне и первым делом потребует, чтобы я тебя уволил.

Норрис застонал.

— Я отказываюсь. Тогда он требует, чтобы я порвал квиток. Я опять отказываюсь. А завтра днем, когда он доведет себя до белого каления, я смягчаюсь. И тогда на следующей встрече с выборными за ним будет должок.

— Да, но представь, что он задолжает мне?

— Норрис, тебе нужна новая пушка-радар или нет?

— Ну...

— А как насчет факса? Мы рассуждаем о факсе по меньшей мере два последних года.

«Да! — вскричал притворно-радостный голос в его мозгу. — Вы начали рассуждать об этом, когда Анни и Тодд еще были живы. Алан! Помнишь? Помнишь, когда они были живы?»

— Наверно, ты прав, — сказал Норрис и с грустной покорностью потянулся за своей книжкой квитанций.

— Вот и умница, — произнес Алан с сердечностью, которой ни капельки не испытывал. — Я буду у себя в кабинете.

3

Он закрыл за собой дверь и набрал номер Полли.

— Алло? — отозвалась она, и он гут же понял, что не станет рассказывать ей про охватившую его с такой яростью депрессию. У Полли сегодня вечером были свои проблемы. Всего одно слово, и... он сразу понял, что с ней. Она слегка проглатывала звуки «л» в «алло». Так бывало только после таблетки перкодана — а может, и не одной, — а перкодан она принимала, лишь когда ей было очень больно. Хотя она никогда этого прямо не говорила. Алан подозревал, что она живет в диком страхе перед тем днем, когда «перк» перестанет действовать.

— Как ты, милая? — спросил он, откидываясь в кресле и прикрывая глаза ладонью. Кажется, аспирин почти не помог. Может, стоит попросить у нее «перк», подумал он.

— У меня все в порядке, — сказала она, так осторожно переступая от одного слова к другому, словно переходила по камушкам маленький ручей. — А как ты? Голос у тебя усталый.