Читаем Садовые чары полностью

Эти несколько шагов показались Эмме самыми длинными в ее жизни. Хантер-Джон уже приблизился к Сидни и во все глаза смотрел, как она расставляет на столе полные подносы. Она не поднимала глаз. Притворялась, будто не знает, что он здесь? Робела? Она похудела и повзрослела, но лицо у нее все так же светилось изнутри, а волосы были искусно подстрижены. У нее всегда были самые роскошные волосы. Ей никогда не приходилось красить и завивать их, как это делала сама Эмма с тех пор, как ей исполнилось двенадцать.

Эмма почти подошла к мужу, когда он наконец спросил севшим голосом:

– Это ты, Сидни?

И тут произошло несколько событий разом. Сидни молниеносно вскинула голову и впилась глазами в лицо Хантера-Джона. Элиза Бофорт, стоявшая у соседнего столика, круто обернулась. А Клер оторвалась от своего занятия и устремила на них пронзительный учительский взгляд своих темных глаз.

– Я всегда это говорила, Эмма, – произнесла Элиза, неторопливо приближаясь к ней. – Ты даешь самые лучшие приемы. Керри, поди сюда, – повысила она голос. – Ты должна это видеть.

Керри Хартман, одна из их компании в старших классах, вышла вперед.

– Сидни Уэверли, – нараспев произнесла она.

Керри была единственной девчонкой в школе, которая могла сравниться красотой с Сидни.

В глазах Сидни мелькнуло затравленное выражение. Эмму окатила горячая волна неловкости.

– Мы слышали, что ты вернулась в город, – сказала Элиза. – Ты довольно долго отсутствовала. Где ты была?

Сидни обтерла руки о фартук, заправила волосы за уши.

– Много где, – произнесла она; голос у нее чуть заметно дрожал.

– Ты была в Нью-Йорке? – спросил Хантер-Джон. – Ты всегда хотела уехать в Нью-Йорк.

– Я прожила там год. – Глаза у Сидни забегали. – А… а где твои родители?

– Они два года как переехали во Флориду. Теперь я веду дела.

– Значит, тут живешь ты?

– Тут живем мы.

Эмма взяла Хантера-Джона под руку и прильнула к нему грудью.

– Эмма? Вы с Хантером-Джоном… женаты? – произнесла Сидни, и ее потрясенный тон задел Эмму.

Как смеет эта девица быть удивлена тем, что Хантер-Джон выбрал ее, Эмму?

– Мы поженились в тот же год, как закончили школу. Сразу же после того, как ты уехала. Сидни, – нахмурилась она, – я вижу два пустых подноса.

Эмма пыталась убедить себя, что Сидни сама напросилась на это, что ее унижение – ее же собственных рук дело. Но от этого почему-то было не легче. Она не хотела причинять Сидни боль. Ведь Эмма победила. Разве не так? Но именно так поступила бы ее мать, именно так сказала бы. И сколько лет ей удавалось удерживать рядом с собой отца Эммы?

Хантер-Джон перевел взгляд с жены на Сидни и обратно.

– Я должен поговорить с тобой с глазу на глаз, – сказал он и повел Эмму сквозь толпу гостей в дом.

Сидни проводила их глазами.

– В чем дело, милый? – спросила Эмма, когда Хантер-Джон привел ее в свой рабочий кабинет и закрыл дверь.

Все убранство этой комнаты было придумано Эммой: стены в кремово-шоколадных тонах, фотографии Хантера-Джона в моменты его спортивных побед в старших классах, цветы в кадках и огромный стол из орехового дерева, обитый кожей. Она подошла к столу и приняла соблазнительную позу. Этот стол она выбрала по причине того, что на нем было не жестко, если ей вдруг приходила в голову идея удивить его спонтанным сексом, когда он работал дома. Она решила, что за этим он позвал ее и сейчас. Мама опять оказалась права. Хантер-Джон увидел Сидни и Эмму рядом и понял, что сделал правильный выбор.

Хантер-Джон остановился у двери, мрачнее тучи.

– Ты сделала это нарочно. Ты нарочно унизила Сидни.

Она почувствовала себя маленькой девочкой, которая получила на день рождения вожделенный подарок, но, развернув его, обнаружила в коробке простой камень.

– С каких это пор тебе не все равно?

– Мне не все равно, как это выглядит. Какого черта тебе вообще понадобилось притащить ее сюда, в наш дом?

– Тише, милый. Тише. Успокойся. Все в порядке. Я не имею к этому никакого отношения, клянусь тебе.

Она подошла к нему вплотную, потом подняла руки и погладила его по отворотам пиджака. Ее руки скользнули вниз, погладили его ширинку.

Он стиснул ее запястья.

– Эмма, в доме полно гостей.

– А я быстро.

– Нет, – впервые за десять лет сказал он и отстранился. – Не сейчас.

* * *

Клер было не по себе, а она терпеть не могла это чувство. Она не знала, как быть, и это ее нервировало. Старые друзья Сидни сгрудились вокруг нее, а Клер стояла столбом. Она не смогла решить, хочет ли сестра, чтобы она вмешалась, и побоялась, что Сидни разозлится, если Клер оторвет ее от друзей, с которыми она увиделась впервые за десять лет. Теперь, когда Клер шла следом за ней в кухню, лицо у Сидни было напряженным.

Как только за Клер закрылась входная дверь, Сидни бросила пустые подносы на стол и накинулась на сестру:

– Почему ты не сказала, что мистер и миссис Мэттисон – это Хантер-Джон и Эмма Кларк?

Клер собрала брошенные Сидни подносы и составила их стопкой поверх своих, потом отодвинула их в сторону.

– Мне и в голову не пришло, что ты думала по-другому. Кого ты ожидала увидеть?