Читаем Рыжий рыцарь полностью

– Я и не сравниваю, дураку ясно, что те парни из «Обновленного Мира» больны надолго и лечению не подлежат. Но слушать стихи об этом вот медальончике совершенно бессмысленно, у нас и так мало времени.

– Но… чего же вы хотите, благородная предсказательница и так старается вовсю.

– Чего хочу?! – Илона сунула медальон под нос рыжему рыцарю. – Да ничего такого, просто безумно желаю, чтобы мы с тобой как можно быстрее вернулись в тот задрипанный городишко, куда…

Когда Ирина Юрьевна нашла нужный лист и оглянулась, в кухне было на двух человек меньше. Даша, вытаращив глаза, бесцельно водила руками в воздухе над тем местом, где только что стояли средневековый рыцарь и девушка в белых джинсах. Она даже выглянула в окно, но никаких следов Илоны и Нэда не обнаружила.

– Вот так, значит… – медленно, со значением произнесла практикующий астролог. – Смотри, дочь моя, это и было перемещение в пространстве. Они отлично справились сами, без моих стихов.

– Не огорчайся, мам, – кое-как выдавила дочка, – главное, что твои стихи им понравились. Я же всегда говорила, что ты у меня – поэт!

Раздалась трель дверного звонка. Настороженно переглянувшись, дамы сначала вооружились уже проверенным кухонным инвентарем и лишь потом подошли к дверям:

– Кто там?

– Это я, отпирайте.

– Папа с работы вернулся, – кивнули обе. Муж Ирины Юрьевны с двумя сумками шагнул в прихожую:

– Всем привет. А чего это вы так?

– Как?

– Ну, с половниками… Деретесь, что ли? Не надо. Жить нужно мирно и человеколюбиво. Да, кстати, Дашка, ты не в курсе, чей там конь пасется у подъезда? Черный, как рояль, упряжь вся в металлических нашлепках, как у рокера, а при седле – треугольный щит с крестом.

– Боже! – вскрикнула Ирина Юрьевна. – Они забыли здесь своего коня.

* * *

Когда карлик наконец закончил свою сбивчивую и неровную исповедь, голубые очи Валеры Люстрицкого были полны искренними слезами сострадания. У парня тоже хватало по жизни проблем, поэтому он, как никто, понимал горе этого маленького человечка. Зависеть от самодурства венценосных особ, всегда быть крайним и виноватым, расплачиваться за каждую оплошность, подставляя под плеть собственную спину… и ради чего?!

– Вы меня тронули, – с комком в горле прошептал Валера. – Я готов… готов взяться за ваше дело. Мы подадим на них в суд за нарушение трудового законодательства, нанесение телесных повреждений, оскорбление личности и грубое попрание всех человеческих прав! Кто у вас тут осуществляет функции верховного суда?

– Королева, – сумрачно буркнул Щур. – Иногда, конечно, и ее сын, но сам суд здесь короткий: не понравился господам – клади голову на плаху.

– А… а куда же смотрит король?!

– Он давно умер, и… между нами говоря, хвала Небесам! В его правление придворных магов казнили едва ли не каждый год. Их величество более милостива: за пятнадцать лет я только третий…

– Это… бесчеловечно! – приподнялся Валера, просто не находя слов от праведного негодования. – Что же у вас тут творится?! Шагу нельзя ступить, какое-то дикое средневековье на дворе. Произвол! Диктатура! Тирания!

– Не ори так, – со вздохом попросил карлик. – Что ты хочешь – тирания и есть. Забыл, в каком веке живем?

– Знаете, я по натуре человек очень мягкий и добросердечный, но после ваших рассказов… Мы должны, мы просто обязаны объединить все прогрессивные силы и устроить у вас… революцию!