Читаем Рыцари веры полностью

«Во время атаки бунтовщиками центральной площади Гурдопа обе дамы были схвачены и препровождены к Стефану де Монбрену, во власти которого они и остались. Предводитель бунтовщиков обошелся с ними очень почтительно и в настоящее время продолжает заботиться о них; так что, не будь они в плену, они сочли бы себя очень довольными. Они здоровы и просят маркиза нимало не горевать».

В приписке настоятельница даже присовокупила, что здоровье племянницы значительно улучшилось, что она переносит свой плен с поразительным терпением и даже с замечательною легкостью, совершенно непонятною для старой, пожилой монахини.

Вот и все.

Эта приписка повергла маркиза в страшную ярость, граничившую с бешенством, несмотря на все утешения графа де Фаржи, ибо порой ядовитые, насмешливые замечания знакомых и друзей относительно приятного плена дочери доходили до его ушей. И наконец, несмотря на все свои религиозные предрассудки, маркиз был слишком умный человек, чтобы не сознавать в глубине души, что он один-единственный виновник всего происшедшего, что его нетерпимость и надменность наточили тот нож, который теперь волею судеб вонзился в его же сердце.

Тем временем положение бунтовщиков, несмотря на достигнутые успехи, становилось критическим. Король Генрих IV, выведенный из себя нескончаемыми беспорядками, угрожающими междоусобной войной - самой ужасной из всех войн,- твердо решился подавить восстание одним ударом, разбив наголову армию разрушителей, прежде чем они, пользуясь захватом провинции Лимузен, успеют собрать новые банды, усилиться и сплотиться.

Король Генрих IV провел большую часть жизни в храброй борьбе за свой королевский престол. Тем не менее он был скорее политиком, чем воином: дипломатические приемы, предупреждавшие кровопролитие, гораздо больше соответствовали его мягкому характеру, доброму сердцу и симпатии, отеческому отношению к своим подданным; на бунтовщиков он смотрел как на заблудших детей своего семейства и потому прибег к помощи дипломатии.

Не все разрушители были гугеноты; большая часть их была католического вероисповедания. Королю удалось посеять в их среде религиозные смуты, которые вскоре произвели полнейший раскол в их партии. Вся армия бунтовщиков распалась на два войска, и каждое действовало совершенно независимо, ведя войну только в интересах своей партии и нимало не согласуясь с действиями другой: католики поступали сами по себе, гугеноты точно так же. Когда этот результат был достигнут, король поручил генералу Шатеньеру д’Альбэну. своему адъютанту и в то же время губернатору провинции Ламарш, направиться в Лимузен, где в то время был центр восстания, на помощь к губернатору де Шамбаре, который заместил потерпевшего поражение маркиза де Кевра.

Маркиз, жаждавший мщения разрушителям вообще и Стефану де Монбрену в особенности, отказался от должности губернатора и сохранил за собою лишь начальство над самостоятельным отрядом королевских войск. Это давало ему возможность действовать совершенно свободно и по своему личному усмотрению вести военные операции.

Генерал д’Альбэн, старый солдат времен Лиги, был самым подходящим человеком для трудного дела умиротворения страны. Мягкий, благосклонный, энергичный и опытный военачальник, он соединял в себе все качества, необходимые для дела. Приняв самые мудрые и тщательные предосторожности, чтобы предотвратить бунт в собственной провинции, генерал д’Альбэн во главе двух тысяч человек пехоты и одной тысячи кавалерии, в рядах которой было до трехсот дворян, 13 июня, ровно через две недели по получении королевского приказа, выступил по направлению к Лимузену.

Оба губернатора объединили свои войска, и война возобновилась с еще большим ожесточением.

Маленькая королевская армия насчитывала не более семи тысяч человек пехоты и кавалерии, но немногочисленность ее уравновешивалась мужеством солдат и офицеров, строгой дисциплиной, боевою опытностью и, в особенности, пламенным желанием загладить свои недавние неудачи. Каждый желал отличиться и отомстить.

Армия эта двинулась на бунтовщиков спустя неделю после разрыва, совершившегося между разрушителями-католиками и разрушителями-гугенотами.

Армия разрушителей-католиков состояла из тридцати пяти тысяч человек; тем не менее, застигнутая врасплох королевским войском и будучи не подготовленной надлежащим образом для отпора, она отступила в некотором замешательстве и, несмотря на мольбы и даже угрозы вожаков, значительная часть ее, около двадцати тысяч человек, отделилась от товарищей и рассеялась.

Однако же пятнадцать тысяч человек, самых смелых или тех, кому уже нечего было терять, сплотились еще теснее и отступили к Сен-Присту и к замку д’Эскар, где храбро стали ожидать нападения королевской армии.

Генерал д'Альбэн, человек умеренный и кроткий, как уже было замечено нами, желающий всеми силами предотвратить бесполезное кровопролитие, дважды увещевал разрушителей сложить оружие и разойтись, обещая им, если они немедленно повинуются, полное прощение: никто их не будет преследовать, и их участие в бунте будет предано вечному забвению.