Как уже отмечалось, советские туристы за границей находились под пристальным наблюдением отобранных из числа партийных, комсомольских и профсоюзных руководителей старших групп[533], сопровождающих сотрудников «Интуриста» (в поездках в капиталистические и развивающиеся страны), а также, в ряде случаев, сотрудников Комитета госбезопасности. Вспомним, к примеру, известное стихотворение Владимира Высоцкого «Личность в штатском» («Перед выездом в загранку…»):

Известно, что слово «табу» имеет довольно широкий спектр значений – от «отмеченного» до «неприкосновенного» и от «нечистого» до «священного». В более широком смысле табу считается любой запрет, нарушение которого воспринимается как угроза основам общественного устройства. Ефим Эткинд, рассматривая систему запретов в советском обществе, включил в отдельную группу табу на отклонения от социальной нормы[534]. К числу последних вполне можно отнести запреты, определяющие нормы поведения советского человека за границей. Табуирование поведения касалось любой поездки за пределы СССР (делегации, научные и производственные командировки, в том числе долгосрочные, воинская служба в составе контингента советских войск за границей и проч.). Но свою логическую завершенность система регламентов и запретов получила именно с массовостью этих поездок под влиянием «туристической революции» второй половины 1950-х годов.

«И инструкцию прослушал, что там можно, что нельзя»

Применительно к советскому выездному туризму реконструировать систему запретов позволяют как партийно-государственные постановления и ведомственные инструкции, так и отложившиеся в архивах отчеты старших туристских групп и сопровождающих «Интуриста». Руководители групп обязаны были писать отчеты, которые поступали в областной совет профсоюзов. Отчеты имели типовую структуру, один из пунктов которой, о дисциплине туристов, помогает понять, что считалось отклонением от нормального поведения[535]. В более свободной форме писались отчеты сопровождающих «Интуриста», но и в них обязательно освещалось поведение туристов во время заграничных поездок.

Возможность побывать за «железным занавесом» подвергала советского человека, по мнению руководства страны, различным «буржуазным искушениям». Поэтому с самого начала профсоюзным и комсомольским органам предписывалось удовлетворять заявления только политически проверенных и устойчивых в моральном отношении советских граждан.

Надо понимать, что правила поведения советских граждан за границей вырабатывались на протяжении всей советской истории, но более или менее систематизированный характер они приобрели только в 1937 г.[536] Несмотря на то что Комиссия по выездам за границу при ЦК ВКП(б) была создана еще в сентябре 1927 г., до 1937 г. в ее протоколах не удалось обнаружить никаких сведений о требованиях, предъявлявшихся к отъезжавшим за рубеж. Протоколы Комиссии тех лет содержат или разрешения на выезд по заявлениям от ведомств и отдельных лиц в командировки, на лечение, научные форумы, или резолюции «отклонить» без всяких объяснений[537].

Впервые требование ко всем отъезжавшим за границу являться в Комиссию «для получения инструкции, как себя держать с иностранцами за границей» зафиксировано в протоколе заседания Политбюро № 49 от 11 апреля 1937 г. Пункт 3 этого протокола обязывал членов Комиссии Н.И. Ежова и Урицкого разработать инструкцию-обязательство, с которой должен был ознакомиться и расписаться в прочтении «каждый отъезжающий за границу товарищ»[538]. Уже 11 августа 1937 г. на заседании Политбюро (протокол № 51) проект Н.И. Ежова «Обязательство для советских граждан, выезжающих за границу или проживающих за границей» был утвержден[539]. Настоящий документ содержал 33 пункта, регламентировавших поведение отъезжавших «при оформлении своего отъезда за границу, в пути и на месте постоянной работы» при особом упоре на бдительность[540].