Читаем Русское видео полностью

Да какие там шутки! Ствол в руке «гаишника» смотрит в лоб, а «находившийся за рулем в состоянии алкогольного опьянения» четко передает на диво сохраняющую присутствие духа Аннушку второму краснопогонному. Умелые ребята. Суетиться не стоит. И что у них за игра? На блатных не похожи. Неужели опять тюрьма? Как будто не наследил… Да, лихо это они. А может стоило попробовать прорваться? Поздно, ключи от машины у них. Во всяком случае, едем мы не к теще на именины. Смотри-ка, запасливые ребята — и наручники у них оказались! Хорошо сидят, надежно. Обыскивают грамотно — деньги, бумагу не трогают, щупают ствол. Ох, надо было попробовать! Теперь-то поздно. Ну, что, поехали? Нет, это не розыск…

— Куда едем, ребята? Пора бы и объясниться, а то девушка переживает. Хоть ее домой завезите!

Ох, и ручища у этого мамонта! Одним весом шею свернуть может…

— Скоро все узнаешь, не мельтеши. А куда едем сам видишь, глаза не завязаны.

Это-то и тревожит. А места здесь хороши. О, да это кордон заповедника! Смотри-ка, лебеди в озере… Значит, в гости едем…

Жаль, похоже, дороге приходит конец. Ехать бы подольше, а то чую я, что прием будет неласковым, о чем бы там ни шла речь… Ну, домишко мог бы быть и посолиднее. Черт знает что: барак — не барак, какой-то зеленый дощатый сарай для хранения сетей. Обстановка внутри не поражает размахом — выбеленные мелом стены, длинный, сбитый из дубовых плах стол, уставленный напитками, фруктами на любой вкус и большими блюдами с ломтями мяса и сыра. Кое-где пучки зелени. Вокруг свободно расположились мягкие кресла, словно сбежавшие лет двадцать назад из сельского клуба. Свободных мест нет. Не похоже все это на общее собрание егерей. В креслах — поджарые, спортивные фигуры, жесткие лица, ощупывающие взгляды. Кое-кто лениво прихлебывает коньяк из грушевидных чайных стаканчиков-армуды.

Мягкий тычок верзилы, и стол вот он, рядом. Верзила отступил, загромоздив тушей дверь. О, какие люди! Одежда проста, удобна, но все атрибуты налицо — блатной шик экстерриториален: массивные цепи, кованые золотые кресты, тяжелые медальоны и перстни ручной работы. Ну, что ж, сомнений относительно хозяев рыбацкой избушки больше нет. Да и лица говорят сами за себя, — в темном загаре, из-под которого как бы просвечивает неживая прозелень, светлые волчьи глаза. Клан в сборе. А что это за фигура? Ошибиться нельзя — этот парень, Нугзар, и тогда, в прихожей у Калле, запомнился какой-то монументальностью, не вполне согласующейся с короткими, резкими, словно неоконченными жестами. Вероятно, толковый, прилежный, но все-таки только исполнитель. Чего это он расцвел, словно родича встретил?

— О, кто к нам пожаловал! Рады, рады дорогим гостям! Ну, как, не обижал почетный эскорт? Вон, Жорик, бедняга, плюется: пришлось изменить зароку, надеть краснопогонную.

В углу торопливо натягивал пестрый адидасовский эластик «гаишник». Волосатые плечи, украшенные татуированными звездами — «век погонов не надену», брезгливо подергивались.

За столом, на первый взгляд, слушали невнимательно, лениво перебрасывались фразами. Однако то один, то другой взгляд упирался в меня, обжигая. Приходилось лихорадочно шевелить мозгами — во что бы то ни стало нужно выпутаться. Но это представлялось все более проблематичным. Они должны поверить!

— Да вы что, смеетесь надо мной? На кого я руку поднял? Ты, Нугзар…

— Что — Нугзар? Не виляй — не на допросе. С тобой все. Погулял. И разговор этот — так просто, на прощанье, для полной ясности. Тебя даже жаль — не то что твоего писаку-крысоеда. Вот кого бы я кончал с удовольствием. Сука краснопогонная… А ты ведь к нам должен был прибиться…

Говоря, Нугзар поднялся из-за стола и начал прохаживаться взад-вперед короткими шагами, сцепив руки за спиной и потряхивая плечами. Разжигал в себе злость. Лица присутствующих, казалось, стали еще темней. Надежда оставалась только в одном. Придется колоться так, как ни одна сука на допросах не кололась — вчистую. Лишь бы поверили!

— Нугзар, вы меня не по делу взяли. Здесь я чистый. Хозяин — тот убивал. Но я-то при чем? Богом клянусь! Как на духу. Когда хозяин Калле занимался, я специально остался с Нинкой..!

Не то, не так! Теперь не поправишь… Ох, скверно Нугзар смеется. Что-то он все время впереди.

— Алиби готовил? И твоя шлюха может подтвердить? Слыхали. Что нужно, она уже подтвердила. Даже такое, о чем, как ты считал, она и не догадывается. Недооцениваешь ты баб, прямо скажем. А суд у нас другой. Тут не алиби нужно, чтобы выжить, а то, о чем твой дружок и думать забыл: честь да совесть… Одним словом — понятия о жизни… Да, Калле не ты кончал, известно. Но и знал ты побольше того, что тебе по масти положено. А ведь не вмешался, не остановил. Кто, если не ты, вынюхал втихомолку, что Калле считаться хочет и посоветовал первым удар нанести!

— Я? Да разве у хозяина кроме меня некому было вынюхивать?

— Нам других не надо. Двоих хватит. Ведь ты не к нам прибежал предупредить. Тогда бы стоял тут, как человек, а теперь ты никто. Падаль. Считай, уже буквально. Так, значит, пацана не ты пришил?