Читаем Русское полностью

Я пыталась вновь заступиться за тебя, но безуспешно. Она очень упряма. Посылали за нотариусом, который должен прийти завтра. Если ты хочешь поговорить, если я могу что-то для тебя сделать, то все вечера я провожу у Ивановых. Так что можешь найти меня там.

Александр вздохнул. Какой в этом смысл. Теперь уже ничего поделать было нельзя. Он печально сообщил Татьяне:

– Бесполезно. Боюсь, эти деньги мы потеряли. – Ему претила глупость всей этой ситуации. С несчастным видом он удалился в кабинет, чтобы поразмыслить.

Однако даже в этот критический момент он не отчаивался. Возможно, потрясение, наоборот, придало ему сил. Если наследство уплыло, нужно придумать другой способ изыскать средства. Все утро он обдумывал этот вопрос с мрачной сосредоточенностью. Цели у него были самые скромные: дни Боброва-игрока давно миновали. Он выплатит долги и отложит некоторую сумму. Вероятно, это займет годы, возможно, придется даже унизиться, он не возражал. И начнет он прямо сейчас.

Так и получилось, что в полдень он вышел из кабинета, поцеловал жену, приказал подать лучший экипаж и лошадей.

Он направлялся в Царское село, в летний дворец Екатерины.

В тот же день вскоре после полудня, не сказав Александру, Татьяна с детьми села в скромный нанятый экипаж и через Неву отправилась на Васильевский остров. Однако, подъехав к дому графини Туровой, постучалась она не в ее двери.

Для Татьяны это было непросто. «Но француженка – единственная, – размышляла она, – кто может провести меня к графине». Если нужно пережить небольшое унижение, прося бывшую любовницу мужа заступиться за нее, так тому и быть. И когда дети спросили, к кому они собираются, она сказала им: «К моей старинной подруге».

Ее план был довольно прост. Узнав, что Татьяна в доме, графиня, разумеется, ее примет. А увидев детей, разве можно не смягчиться? Тогда-то Татьяна все и объяснит. Это был план матери.

Так и вышло, что пораженная Аделаида де Ронвиль оказалась лицом к лицу с тремя маленькими детьми и их матерью, которая взглянула на нее ясными голубыми глазами и просто сказала:

– Мы в ваших руках.

– Mon Dieu! – Аделаида смотрела на детей. Детей Александра. К своему удивлению, она вдруг поняла, что не видела их раньше. Затем она окинула быстрым взглядом их мать, эту простую, сильную женщину. И поскольку все произошло неожиданно, не оставив ей времени подготовиться, на нее накатило ужасное чувство утраты и одиночества, на какое-то время лишившее ее дара речи.

– Подождите здесь, – произнесла она после паузы. – Ничего не обещаю, но сделаю все, что смогу.

Некоторое время она отсутствовала. Ожидая ее возвращения, Татьяна с любопытством огляделась по сторонам. Хотя многое из увиденного было ей чуждо, она все же поняла, что в изысканной обстановке гостиной этой француженки присутствовало некое очарование, которого начисто лишены были ее собственные комнаты. Так в чем же оно заключалось? Некоторые гобелены были старыми и выцветшими. Цветовая гамма в сравнении с насыщенным синим и темно-зеленым дома Боброва казалась тусклой. Однако, как подумалось Татьяне, Александру именно это и нравилось. Ей никогда не приходило на ум, что искусство обольщения, которым владела Аделаида, зиждилось на понимании того, что умиротворяющий покой способен пробудить множество ассоциаций, словно обещая: «В этом доме не счесть комнат, где может странствовать твое воображение».

Она просидела там, держа детей, около часа. Затем вернулась Аделаида с мрачным лицом.

– Она не примет вас. Мне очень жаль.

И это тоже было выше понимания Татьяны.

Екатерининский дворец. Огромный парк, в котором располагалась летняя резиденция императрицы, раскинулся совсем недалеко, к юго-западу от Санкт-Петербурга. Александр добрался туда за два часа. Он любил это место.

Ибо если что и могло служить символом эпохи космополитизма в России XVIII века, так именно это здание. Как и грандиозному Зимнему дворцу, основные черты придал ему архитектор Растрелли в период правления императрицы Елизаветы. Настоящий русский Версаль. Богато украшенный длинный трехэтажный фасад центральной части был построен в стиле рококо. Белые пилястры, кариатиды, окна и фронтоны контрастировали с синими стенами. Маленькая группа луковичных куполов только подчеркивала невероятную горизонталь дворца. Вместо регулярных садов по желанию Екатерины появился пейзажный парк, разбитый Джоном Бушем. Золото на куполах заменили на более тусклую, но не столь умопомрачительно дорогую краску. Но, как утверждали многие, внутри осталось достаточно Растреллиевой позолоты.