Читаем Русское полностью

Графиня Турова, не изменившись в лице, положила руку на колено и стала рассматривать ее, казалось, не без удовольствия. Затем она перевернула руку и взглянула на ладонь. И тоже осталась вполне довольна. Потом она взялась за золоченый подлокотник и тихонько, словно скучая, забарабанила по нему пальцами. Александр заторопился.

– Возник вопрос, – деликатно продолжил он, – есть ли у меня перспективы, кроме принадлежащих мне сейчас поместий? – Он вновь умолк в надежде, что она придет ему на помощь.

Она подняла взгляд с явным интересом.

– Мне ничего не было известно о твоих перспективах, – заметила она ласково.

Прекрасно. Если она решила играть с ним, единственной его защитой было казаться искренним.

– Полагаю, у меня их нет, Дарья Михайловна. Но я смел надеяться, что вы, как моя родственница, могли упомянуть меня в завещании. Если нет, то я, разумеется, буду действовать соответственно.

Старая графиня осталась невозмутима. Он понятия не имел, поверила ли она ему и о чем она думает.

– Ты намерен жениться?

– Надеюсь. Когда-нибудь… – Он был осторожен, чтобы не связать себя обязательствами. И увидел, что графиня хмурится.

– Ты можешь назвать мне хоть одну семью, с которой ведешь переговоры? – Было очевидно, что она ему не поверила.

Он назвал фамилию немки.

– Поздравляю. Хорошая балтийская семья. Все не так плохо, как могло быть. – Затем она ему улыбнулась. – Однако из того, что я слышала, Александр Прокофьевич, можно заключить, что невеста – богатая наследница. Я уверена, ее состояния хватит на все ваши нужды. – Она вновь взглянула на свою кисть, словно ища у руки сочувствия, что ей так долго приходится вести эту скучную беседу. – Но, конечно, может быть и так, – продолжила она все с тем же выражением лица, – что вопрос не имеет никакого отношения к женитьбе. Вероятно, у тебя денежные трудности?

– Нет, нет! – «Вот ведьма!»

– Возможно, у тебя имеются долги?

– Долги имеются у всех.

– Об этом я слышала. – Она фыркнула. – У меня их нет.

«Нет долгов»! Это было еще мягко сказано. Она управляла своими слугами железной рукой. Одному Богу было известно, какой у нее доход.

На несколько секунд внимание графини, казалось, рассеялось, взгляд устремился куда-то вдаль.

– Так-так. Если ты женишься, полагаю, мы не будем иметь удовольствия столь часто видеть тебя у нас.

Он проигнорировал намек на мадам де Ронвиль.

– Вовсе нет, Дарья Михайловна, – спокойно возразил он. – Мы с женой будем вас навещать.

– Несомненно. – И тут она неожиданно одарила его лучезарной улыбкой. – Ты совершенно разорен?

– Нет, – солгал он под ее задумчивым взглядом. Повисла короткая пауза.

– Что ж, Александр Прокофьевич, должна сказать тебе, что в настоящий момент ты не значишься в моем завещании.

Он склонил голову. Хотя ни один мускул его лица не дрогнул, он почувствовал, как покрывается смертельной бледностью, но, понимая, что она за ним наблюдает, смело поднял взгляд.

– И все же, – произнесла она со вздохом, – твой отец был моим родственником, и ты определенно в затруднительном положении. – Последние слова прозвучали с легким презрением. – Потому я включу твое имя. Не ожидай слишком многого. Однако этого, смею предположить, будет достаточно.

Боже милостивый, все-таки еще оставалась надежда.

– Пора возвращаться к картам. – Не дожидаясь его руки, графиня резко поднялась. Вдруг она остановилась и повернулась к нему. – Хорошенько поразмыслив, Александр Прокофьевич, я прибавлю одно условие. Да, думаю, пора тебе жениться. Ты получишь свое наследство, но только если женишься на этой балтийской девочке. – Она весело улыбнулась. – Это все, что я имею тебе сказать, mon cher. – С этим она удалилась.

Он смотрел, как она уходит. Как она узнала, что за дьявольское чутье подсказало ей, что именно этого он хотел избежать?

– Клянусь, она и впрямь спит с открытыми глазами, – пробормотал он с досадой.

В огромном доме царила тишина; гости разъехались. Александр с любовницей удалились в ее комнаты в восточном флигеле и теперь наконец могли поговорить наедине. Естественно, они обсуждали его женитьбу.

Во флигель легко можно было попасть по коридору из главного здания; был там и отдельный выход на узкую черную лестницу, которая вела на улицу. Словом, идеальное место для тайных свиданий. Комнаты Аделаиды де Ронвиль были восхитительны. Будто она и не уезжала из родной Франции: мебель эпохи Людовика XV и XVI, обюсонский ковер с цветочным бордюром, плотные шторы из травчатого шелка с тяжелыми воланами и кистями, мебель с роскошной обивкой, гобелены с очаровательными пасторальными сценами, розовые и голубые тона, позолота, но никакой чрезмерности. В том, как она обставила комнаты, ощущались легкость, простота и чувство соразмерности, создававшие особый шарм.

Когда Александр сообщил о решении графини, она нежно взяла его руку и улыбнулась:

– Ты должен жениться на этой девушке, мой друг.