— Хассманн. Мне кажется, я припоминаю. Точно, из давно забытого то, что уже плохо помню, но, к слову сказать, ассоциация у меня возникает только на «Теорема Хассманн». Помню, я тогда еще писал дипломную работу на факультете, и у меня в качестве базовой системы доказательств проходила эта формула. Да, точно, сейчас я постараюсь вспомнить, Хассманн — французский математик, из школы математической теории импульсных датчиков реле и систем управления, математическое обоснование и построение технологической модели. Вот что я помню про него, точно, ну, может быть, там был другой Хассманн.

— Нет, вы, Влад, не ошибаетесь. Это именно тот Хассманн, который работал в радиолаборатории и который, по всей вероятности, взял опекунство, смог развить у мальчика интерес к точным наукам: математике, физике и прочим прикладным наукам. Вот так обстояли дела у нашего профессора. — Быстров замолчал, оценивающе посмотрел на Саблина. — Вы когда возвращаетесь «в поле»?

— Должен быть к вечернему коллоквиуму. — Влад вздохнул и посмотрел на часы. — Через полчаса выдвигаюсь туда. Я еще хочу доложить о моем телефонном звонке к «вору в законе» Валерию Ищенко. Как вы сказали, Павел Семенович, для продолжения контакта, я ему сегодня утром позвонил… Саблин растерялся, увидев, как изменился в лице Быстров, который громко кашлянув, прервал его.

— Ладно, это не существенно! Идите Саблин в математическую группу, там будет больше полезного, чем ворье!

— Слушаюсь! — недоумевая, Саблин вышел из кабинета.

Дора Георгиевна повернулась к Быстрову и тихо спросила, иронически улыбаясь:

— Рвете информацию?

— Да, ну, что вы! Просто это действительно несущественно. Был контакт в милиции у Саблина с этим Ищенко, тот предложил общение, а я только сказал отзвониться этому криминальному гражданину и отложить любые контакты на далекое будущее.

— Ну, ну! — Дора Георгиевна вышла из кабинета, хорошо понимая, что Быстров отделил от нее какую-то важную часть информации, выдернул прямо из-под носа.

Глава 2. Краевой центр. Управление КГБ. Подарок с Запада / Стажерка из ФРГ / Предложение Кротову

Ноябрь 1977 года. Краевой центр. Профессор Гелий Федорович Крейн остановился посреди кабинета Быстрова и недоуменно огляделся. Павел Семенович предложил ему сесть, взял стул и придвинул ближе к приставному столику. Они посмотрели друг на друга. Быстров открыл папку, перебрал бумаги, достал одну из них.

— Вот здесь находится документ, который я хотел вам показать и соответственно услышать ваши комментарии. Этот документ мне прислали из Министерства государственной безопасности Германии, куда я обратился с запросом по поводу Фернана Хассманна. Вы, наверное, помните такого?

Гелий Федорович засопел. Поморгал глазами. Потом тихо сказал:

— Да. Я знаю такого. Я помню, я знал такого человека. Он спас меня. Когда я был еще совсем ребенком. Он показал мне мои способности, которые развил и которыми я сейчас пользуюсь. Фернан выдающийся математик и физик. Радиофизик в своей исключительности, он не то чтобы поразил меня, а заразил, он просто открыл новый мир. Этот мир называется миром точных наук. Письмо, которое вы мне хотите предложить! Это что? Данные на него или данные на меня. Нет?

Быстров взял документ в руки, пробежав глазами, сказал:

— Нет, это документ. Только лишь. Констатирует жизнь и деятельность Хассманна, если так можно выразиться. После войны. Это то, что удалось найти нашим товарищам из ГДР. Вероятно, вы не знаете, что верно, а что нет! Так вот, он родом из Эльзаса. На момент войны он был призван служить в армию из научной лаборатории под Мюнхеном. Прослужив до конца войны в технических войсках, он вернулся в Германию, был под следствием, которое успешно прошел, так как был всего-навсего техническим работником. Это вы хорошо знаете и помните.

— Я же вам и говорю, что к войне он имел косвенное отношение! — профессор заволновался.

— Я занимался и вашей биографией. — Павел Семенович достал другой лист бумаги и положил перед собой. — И вот все это вылилось в эдакое исследование только лишь потому, что вам передали разработку главной составляющей комплекса межконтинентальных крылатых ракет, системы наведения и навигации. Вы знаете, о чем я говорю.

Гелий Федорович наклонил голову и громко засопел, совершенно не замечая, что звук был на весь кабинет.