Читаем Русский морок полностью

— Дора Георгиевна, прошу вас там, в Германии, не задерживаться, здесь у нас основные дела.

Ей показалось, что он слегка подмигнул ей, однако она отбросила этот факт, хотя осталась зарубка в памяти. Потом она поймет, что это было не подмигивание, а совсем другое, но это будет намного позже.

Военно-транспортный самолет приземлился в аэропорту уже под утро. По погодным условиям долго не могли вылететь из Подмосковья и, уже когда надежда вылететь была совсем потеряна, вдруг быстро погрузились и устремились в просвет среди свинцовых туч, подпрыгивая на воздушных ямах, в западном направлении.

На военном аэродроме в Германии Каштан и Вольфганг сели в поданную машину и вскоре уже въехали в Берлин, к зданию Ministerium Staatssicherheit, во внутренний двор, со стеклянной крышей. Там их уже встречал высокий офицер, который, раскрыв папку и быстро глянув в нее, видимо сверяясь, жестом пригласил к двери в само здание, где они в старом, добротном лифте поднялись в приемную.

Дора Георгиевна впервые увидела министра госбезопасности Эриха Мильке и была поражена, как тот похож на старого немецкого крестьянина. Его походка, когда он встал из-за стола и направился к ним, не походила на походку генерал-майора армии, а больше напоминала ходьбу уставшего крестьянина по вскопанному полю, который, непонятно для чего, издали помахивал ей рукой. Министр вплотную подошел к ней и, пристально вглядываясь в глаза, сказал, твердо выговаривая окончания русских слов:

— Мы с вами никогда не встречались, но мне достаточно полно рассказали о вас, госпожа полковник. Для меня исключительное событие познакомиться с вами.

Каштан смотрела на него и не могла понять, то ли он ерничает, то ли слегка издевается над ней, то ли правду говорит, поэтому, немного помедлив, ответила:

— Товарищ генерал-майор, вы весьма любезны по отношению ко мне, однако считаю себя довольно скромной персоной, не достойной таких высоких похвал, тем более от такого авторитетного в наших структурах профессионала.

Мильке еще шире улыбнулся, сощурив глаза, и, взяв ее за руку, повел к длинному столу, где, отодвинув стул, пригласил сесть. Сам устроился напротив.

— Товарищ полковник! — Мильке пригнулся к ней через стол и что-то прошептал, потом отодвинулся, прислонившись к спинки стула, и начал барабанить пальцами по столу.

— Ваша приманка оказалась очень продуктивной. Информация прошла широким фронтом, особенно значительно было упоминание в почтовом адресе наименовании изделия, как прибор наведения. Могу сказать, равнодушных не осталось, проинформированы были практически все, нам осталось только на самом предприятии отодвинуть в сторону все другие работы и ориентировать наши службы, ну и практически все агентуру. Сидели и ждали, когда и кто к нам пожалует. — Министр госбезопасности остановился, когда подавальщица принесла поднос с кофе. Затем он продолжил, отпивая из крохотной фарфоровой чашечки.

— Первым проявилась заинтересованность агентуры Моссада. Это, я считаю, была настойчивая просьба американцев, которые и подняли их агентуру «оглядеться». Затем пожаловал господин из Франции. Тактика была проста. Кстати, надо отдать должное французскому агенту, который работал не хуже наших ребят, а может быть, даже и получше. За недели он смог заполучить связи, отвербовать людей, отмечу, важных людей, очень нужных, которые имеют самое прямое отношение к данному прибору. Этот парень умеет работать, только это не помогло ему, мы смогли переиграть его, у нас здесь так просто не проедешь!

Дора Георгиевна усмехнулась про себя: «Да уж! Переиграли! Легко так, когда получаешь четкую установку и только ждешь прибытия человека в западню!»

«Это, что это он говорит такое!..» — Каштан вдруг осознала произнесенную Мильке фразу.

— Вы что, задержали агента? — напряженно, почти с вызовом, спросила она.

Мильке смущенно опустил глаза, пожевал губами, потом поднял на нее совершенно изменившееся лицо:

— Да, госпожа полковник, так уж получилось! Знаю, что была просьба «вести» до вашего прибытия, но события начали развиваться столь стремительно, что пришлось брать!

— Господин министр! — протянула Каштан, собираясь с духом. — Игра испорчена! Наша просьба не выполнена, и я теперь вынуждена идти на вариант, который может все запороть.

— Что означает слово «запороть»? Имеете в виду порка? Плетью, кнутом, розгами? — спросил, подобравшись, генерал.

«Ну и фрукт, — подумала она, — заделал себе в актив задержание агентуры, а теперь еще и издевается!»

Каштан знала о том, что Мильке прекрасно знает русский язык, хорошо говорит, отлично пишет, но везде и всегда афиширует свое незнание русского языка и общается с генералами КГБ только через переводчика. Она вспомнила, как однажды он огорошил всех, в том числе и ее, на очередном совместном совещании служб внешней разведки стран Варшавского Договора, прочитав часовой доклад об оперативной обстановке в ГДР на хорошем русском языке. Закончив, победно оглядел восхищенных слушателей. Знай, мол, наших!