Читаем Русский морок полностью

Начальница ОВИРа выстояла два дня и, получив бумаги от Быстрова, позвонила в отдел кадров университета о получении французскими стажерами разрешения на выезд.

Французы появились в ОВИР немедленно, словно дожидались за углом, и получили вкладыши в паспорта.

Об этом бюрократическом ОВИРовском ходе в рамках проведения операции «Тор» среди прочей информации Павел Семенович доложил на ежедневной планерке, где Каштан хватко выделила этот факт из вороха информации и после окончания вышла в город. Хорошо проверившись, позвонила из будки телефона-автомата, но набрала только номер и, услышав два гудка, повесила трубку. Потом соединилась с приемной секретаря Крайкома КПСС, заказала три билета на Москву из брони, а квитанции «Требование» на получение билетов в кассе № 10 попросила оставить у дежурного милиционера при входе и вручить их тому, кто назовет номер заказа.

Егор Подобедов после этих двух звонков к себе в номер гостиницы немедленно собрался и через десять минут прохаживался у входа на Центральный рынок, около газетного киоска. Каштан приостановилась у киоска и несколькими фразами передала установку на выезд в Москву группы.

— Вот теперь надо плотно держать их, фиксировать все действия! — бросила она, пролистывая журнал «Советский экран». — Сегодня пойдет шифровка о выделении вам вспомогательных средств от Инстанции. Инструкции будут в пакете, которые отдадут в окошко «Справочной» на вокзале в Москве на имя Победоносцев.

После получения инструкций Подобедов заскочил в Крайком КПСС, взял у дежурного милиционера приготовленные «Требования» и поехал на квартиру, где проживала группа прикрытия, как они себя иронично называли — «краевые партизаны», готовить группу наблюдения за французами в Москве.

— Вот тут поступила вводная от полковника. — Егор развернул пакет. — Один остается здесь, а трое сегодня поездом едут в Москву, ведут «проходчиков». В заявке из ОВИРа они едут в библиотеку им. В.И. Ленина для получения дополнительного материала по своей диссертации, ну, и, естественно, плановое посещение посольства Франции. Держать их надо плотно и крайне осторожно, они профессионалы, уходили от местного «НН» два раза, тяжело уходили, но было дело, поэтому мы должны выяснить по косвенным данным их вероятности и представить, хотя бы приблизительно, их планы. По их поведению и контактам, — добавил Подобедов и выложил на стол деньги, билеты и документы, — оружие с собой не брать, ничего экстренного произойти пока не может. Вот изучайте, кто вы есть по этим документам, и готовьтесь к выезду, поезд через четыре часа.

Офицеры разобрали свои новые документы, пачки денег, принялись листать паспорта, военные билеты и листы с короткой легендой. Подобедов вышел на кухню и поставил чайник, заглянув в тумбу у раковины: там было чисто, стояли только пустые бутылки из-под молока. Он вспомнил, как лет восемь назад в составе такой же группы сидел за три тысячи километров от Москвы, в североафриканской стране, при сорока градусах жары в тени и ежечасно, каждый день, ожидали тревоги, выхода из убежища и вступления в игру. Так оно и кончилось, это сидение, только после короткой ожесточенной схватки в живых остался только он и их начальник группы, у которого было легкое ранение, а у него — вывернутая правая рука, которую рывком вправил начальник, вскрикнув от боли в своей ране. Воспоминания, словно было все это вчера, были настолько сильны, что Егор пропустил момент заварки чая и, чертыхаясь, залил бурлящую воду в заварочный чайник, отнес в комнату, где тихо сидели офицеры за изучением своих документов, изредка бормоча про себя, уплотняя и пробивая на слух не укладывающуюся при прочтении глазами информацию.

— Вот чай, пейте, кто как любит, ну а я по-купечески. Полковник просила обратить внимание на их настроение до захода в посольство и после и внимательно смотреть на их последующие действия и поведение. Они едут уже второй раз после их приезда в СССР, и промежуток между этими поездками короткий, а это интересно. И еще, главное, вы во Франции вели только контрнаблюдение, а здесь будет чистый «Николай Николаевич». Это другая методика проведения, другой подход к объекту, другие манеры ваших действий.

— Я вел наружное наблюдение два раза, вроде претензий у объекта не было. Получил поощрение от руководителя, это было тогда, при боевых действий Фракции Красной Армии в Париже и Лионе, — скромно подал голос один из присутствующих.