Читаем Русский морок полностью

— Там, в Питере, конечно же хватает своего, но часто бывает так, что, нажравшись чухонскими упрощенками, люди хотят настоящей «италии» или «франции». Что им эти шмотки от фиников, это почти что наша «Большевичка», только аккуратнее и гамма хорошая. Женщины хотят платья от Диор, а мужчины пиджаки от Кардена. Джинсы хотят штатовские, а не шведские, где тупые лекала. — Артур остановился и, как откровение, продолжил: — Кстати, лучшие джинсы шьют в Италии. Но об этом мало кто знает. Что значит в сравнении «Леви Страусс» с «Супер Райфлом», конечно, за «Леви» дают больше и охотников больше, но сидят на тебе и сам пошив у «Райфла» лучше. Вот такие тонкости нашего скромного ремесла.

— Ну и? — переспросил Коля.

— Гну! Вот и едут к нам за настоящим европейским и американским товаром. У нас его поболе будет, чем у них в Северной Пальмире! Вот такие дела!

Через три недели Коля сообщил своему наставнику по фарце, что его обучение на этом закончилось, но видеться они будут. Не часто, но будут, а пока он уезжает.

— Надо бы с собой прихватить чего, из шматья и техники! — озабоченно попросил Коля, уже вошедший во вкус лихой работы московского спекулянта.

До отхода поезда оставался еще почти час. На улице мела небольшая метель, снег тут же таял и превращался в лужи. Немецкий спустился в зал камеры хранения, забрал подготовленные для его «легенды», картонные ящики с фирменным товаром, купил по дороге пирожки с капустой и сел в поезд. Впереди была «полевая» работа в Краевом центре.

Сентябрь 1977 года. Краевой центр. Через пять месяцев, в начале сентября, Коля вытащил из почтового ящика то самое письмо, которое было оставлено им для оповещения о начале работы у французов. Неожиданно для себя почувствовал сильную тревогу, напряжение было такое, что покрылся испариной. На всякий случай вскрыл письмо, но там был только его листок, написанный в московской квартире с французскими дипломатами. «Какие они дипломаты! Я уже так вошел в легенду, что и думаю, как должен думать Коля! — подумал он. — Вот и началось! Значит, они уже здесь, в городе! Ну, что же, в путь, как говорится, вольному воля, ходячему путь, а лежачему кнут!»

После получения сигнала, как ему и было указано в инструкции, подготовленной резидентурой SDECE в Москве, Коля в ближайшую субботу приехал на местный вещевой рынок со своей картиной в холщовой сумке на плече. Встал, как и было определено, у входа слева, а на руках развернул ходовое изделие: картину на коленкоре с лебедями в тихом лесном озере.

От восьми до десяти утра должны были появиться гости из Франции, которые, произведя визуальное опознание Коли и отпустив остроту по поводу лебедей на французском языке, попросить показать что-нибудь еще, более серьезное.

Все так и произошло. Коля издали заметил мужчину и женщину, которые резко выделялись среди посетителей. Они медленно шли, оглядывая длинные ряды, которые начинались сразу же от входа, продавцов, внимательно оглядывая товары. Метров за пять Коля встретился глазами с мужчиной и понял, что тот узнал его, и, слегка дотронувшись до руки спутницы, уверенно повел, издали указывая на картину с лебедями.

Они остановились перед Колей, женщина взяла коленкор, а мужчина едко улыбнулся и сказал:

— Фольклор?! Русский фольклор! У нас во Франции тоже есть такие картины. Пишут их по шаблонам. Наложат — набьют краской, другой наложат — другой краской! Производство! — Он засмеялся, показывая белые, крепкие зубы, на щеках собрались глубокие складки, изогнутый, хищный нос подтянулся, глубоко посаженные глаза превратились в щелочки, а на узком лбу, между короткими волосами прически и бровями, собрались морщины.

Женщина поддержала веселое настроение и громко спросила:

— Может быть, у вас есть еще что-то?

Коля достал из сумки подрамник с картиной и показал свое творение. Французы, тихо переговорив между собой, сказали, посматривая на картину, что хотят купить, вот только рублей у них мало, есть только франки.

— Можно и франками, — также тихо сказал Коля, тревожно оглядываясь по сторонам, — только будет лучше, если мы встретимся в городе. Вы где живете?

Узнав, что те живут в общежитии университета, Коля предложил им завтра в девять утра встретиться рядом с ними, но за вокзалом. От общежития недалеко, выйти на привокзальную площадь, перебраться пешеходным навесным мостом над путями, там свернуть налево и пройти метров триста до небольшого скверика у заводской стены. Место пустынное, никто не бывает.

Достав из кармана карандаш, Коля даже нарисовал схему на куске оберточной бумаги, как им лучше пройти, обозначив расстояние.