Рядом со мной собралась стайка фрейлин, весело переговариваясь между собой и развлекая меня в перерывах между танцами. Мне захотелось побыть одной, и я вышла на небольшой балкон, коих тут было несколько штук. Они не были уединёнными, в обычное время задернутые тяжелыми портьерами, а сейчас стояли открытые, обеспечивая свежий воздух в зал. Прислонившись к перилам, я устало вздохнула. Все эти сборища утомляли, не столько физически, сколько эмоционально. Нужно было поддерживать реноме принцессы, держать спину, улыбаться, не отказывать в танцах кавалерам. На улице было пасмурно, белые облака плотно застилали ночное небо.

Но одна из лун, насыщенного синего цвета была там, за облаками. Я знала это. Я должна была сейчас быть в другом месте, не здесь, не на этом дурацком балу. Что-то должно было произойти сегодня, что-то важное, очень значимое для меня. Мне стало жарко, кожа буквально горела, я не могла толком ни на чём сосредоточиться. Мысли стали тягучими и неторопливыми как под дурманом. Мне срочно надо уходить.

Вернувшись в зал, я подошла к молоденьким фрейлинам и попросила кого-нибудь проводить меня до моих комнат. Как бы ни странно это ни звучало, но одной из обязанностей фрейлин, как раз и заключалась в том, чтобы сопровождать венценосных особ. Розу я с собой сегодня не брала, так как она была не из местных. Во фрейлины принимали молодых девушек знатных лордов, которые находились в услужения королевских особ, в частности королевы, и были приближены ко двору. Свое время этих девиц удачно выдавали замуж за местных чиновников либо послов. Служить во дворце при королеве считалось среди местных девушек высшим благом.

Поэтому сразу несколько девушек вызвались проводить меня. Они обеспокоенно спрашивали всё ли со мной в порядке. Однако, я сослалась на усталость и потрясение от всего пережитого ранее. Очень удачная отговорка. Одна из девчонок отправила служку оповестить церемониймейстера о том, что мы уходим. А тот уже доложит монаршим особам.

Добрались до моих покоев без происшествий, немного поболтали и я отпустила девушек обратно на бал, сославшись на то, что хотела бы отдохнуть. Компанию мне составит моя служанка. Фрейлины присели в реверансе и удалились, звонко стуча каблучками по камню пола.

Зайдя к себе в комнату, я закрыла дверь и прислонилась спиной к теплому дереву. Меня сжигал внутренний огонь. Ещё чуть-чуть и я начну завывать от боли. Позвав Розу, мы быстро избавились от платья и украшений. Я приказала ей набрать прохладную ванну с солью. Она уже ничему не удивлялась и быстро сделала требуемое, после чего я сказала ей, что полежу в ванне одна и её помощь мне не требуется. Так как Роза была незнатного рода, её поселили в крыле слуг. Девушку никто не обижал, все были довольно дружелюбны. И я не стала заострять на этом внимание.

Сняв все лишнее, я опустилась в прохладную воду. Блаженство. Вот чем можно описать это состояние. Мне тотчас же стало гораздо легче, чем в этих жутких тряпках. Удивившись этим мыслям, я попыталась расслабиться.

Глава 17. Балкон

Немного полежав в прохладной воде, я все-таки решила выйти. Волосы я не мочила, поэтому и высушивать их не пришлось. Одев лёгкое домашнее платье, я поискала глазами шкатулку, где хранилось мамино ожерелье. Надев его на шею, ощутила странное удовлетворение. Подошла к окну. Пока я ходила по коридорам дворца, потом отмокала в ванной, тучи рассеялись. Полная синяя луна голубым диском висела практически прямо над дворцом, ярким светом заливая дворцовый сад. Вторая луна желтого цвета была на другой стороне горизонта и её сейчас не было видно.

Глядя на луну, я ощутила зов. Нет не так, ЗОВ. Почти против воли я вышла на балкон, босыми ногами ступая по холодной плитке. Нестерпимо хотелось что-то сделать, однако я не могла понять, что именно. Всё тело вибрировало и горело, и я сделала единственное, что могло выпустить это наружу. Я запела. Песня была без слов, в моем мире музыку для нее написал Игорь Крутой, а исполнил певец Димаш. Песня называлась Аве Мария. Теперь уже я звала, просила, умоляла, обещала и давала обет. Всё это происходило без слов и в тишине, хотя должная музыка гремела в моих ушах. Я закрыла глаза, отдаваясь музыке и песне. Мне слышался шум океана, тихий шелест волн, крики чаек. Где-то далеко меня ждала моя семья, пусть мои родители были мертвы, но где-то там очень далеко мой народ нуждался во мне.