Читаем Русь Татарская полностью

На взгляд автора, в этих словах Христа заключается одно из основоположений его учения. Безусловно, читатель может возразить, что основой христианства является любовь. Данное утверждение трудно оспорить. Тем не менее, следует отметить, что и буддисты так же любят все живое и превозносят добро, но буддизм, как таковой, вообще не является религией, не утверждает бытие Бога и не призывает полагаться на него, в том числе и в повседневной жизни.

Сейчас подумаем вот над каким вопросом. Что лежит в основе буржуазного сознания? Что отличает его от сознания христианского? Ответ на поверхности – потребительство, потребительская психология.

Выражаясь в духе Евангелия, можно сказать, что в основе буржуазного сознания лежит беспокойство о том, что есть и что пить, беспокойство о завтрашнем дне. В умеренных рамках оно не является особой проблемой. Однако культивируемое и гипертрофированное беспокойство превращается в буржуазное накопительство, извращенное понятие беспокойства вырождается в гонку за успехом любой ценой, в торгашество, сквалыжничество и товарный фетишизм, а последний, говоря прямо, является психической аномалией. За отсутствием покоя скрывается страх, как следствие – злоба, ненависть, психоз разрушения и саморазрушения, одиночество в толпе.

В докапиталистическую эпоху в Европе доминировало христианское мироощущение. Как утверждал в свое время В. Зомбарт: «Основная черта докапиталистической жизни есть черта уверенного покоя, свойственная всякой органической жизни». И далее: «Я… утверждаю ныне определеннее, чем когда бы то ни было, что хозяйственная жизнь в докапиталистическую эпоху действительно находилась под воздействием принципа покрытия потребностей, что крестьянин и ремесленник в своей нормальной хозяйственной деятельности искали себе пропитания и ничего больше»[76].

Буржуазное мышление является антагонистом христианского сознания.

Интересно, что В. Шубарт рассматривал национальный характер русского народа в качестве образца христианского характера и утверждал, что религиозное обновление западной цивилизации пойдет именно от России. Кажется, он рассчитывал в этом деле на воссоединение западной Католической и Русской Православной церквей, естественно при главенстве папы. Автор полагает, что данное воссоединение на таких условиях практически невероятно.

Здесь следует также отметить, что атеистическая пропаганда промышленной эры была направлена большей частью именно против православной и католической церквей. Почему?

Во-первых, город вовсе не враждебен любой религии. Потребительское сознание вполне уживается с иудаизмом, протестантизмом и проч. В. Шубарт отмечает, что «евреи, переходя в христианство, предпочитают протестантизм». Город враждебен именно православному и католическому христианству. Во-вторых, христианство не является религией, производной от иудаизма. Это два совершенно различных вероисповедания, как по духу, так и по букве.

Между тем, не всякий город противостоит христианскому духу, поскольку города существовали и существуют не только на Западе, но только на Западе сложился такой специфический слой, как буржуа. По словам М. Вебера: «Одному лишь Западу известно государство в современном смысле этого слова, с твердыми основами управления, ведомственной администрацией и государственно-гражданским правом; зачатки этого встречаются, правда, в древности и на Востоке, но нигде они не достигли полного развития. Лишь Западу известно выработанное юристами рациональное право, разумно толкуемое и применяемое. Лишь на Западе мы встречаем понятие гражданина (civis romanus, citoyen, bourgeois, Burger), так как лишь на Западе существует город в специфическом смысле этого слова»[77].

Заметьте, читатель, западный гражданин это именно bourgeois, Burger. Нет буржуа, нет и гражданского общества.

Ключевой чертой христианского характера является готовность полагаться на Господа в повседневной жизни. Эта черта как нельзя лучше подходит характеру всякого земледельца, чья жизнь целиком зависит от урожая и, соответственно, от непредсказуемых природных условий. Христианин реагирует на проблемы по мере их поступления. Эта черта преобладает в характере великороссов, а В. Шубарт считает, что она в значительной мере присуща еще и англосаксам. Оборотной стороной подобного отношения к реальности является некоторая неорганизованность, положительной – чрезвычайная устойчивость и приспособляемость к воздействию внешних условий существования.