Читаем Русь Татарская полностью

Условия жизни горожанина диктуют ему и определенные поведенческие стереотипы. По словам Ю.Г. Маркова, «идеология и психология потребительства в существенной степени рождаются именно в условиях городского стиля жизни. Чем крупнее город, тем выше его потенциал по части удовлетворения потребительских запросов его населения. Урбанизация и потребительство – два параллельных, взаимосвязанных процесса. И с этой точки зрения, как то, так и другое представляются противоестественными и опасными для судеб человеческой цивилизации»[73].

Когда же в России началась урбанизация?

Практическое начало урбанизации России следует вести с 1929 года, т. е. с начала так называемого Великого перелома. Еще в 1926 году, при общем населении России (в современных границах) в 92,7 млн. человек, ее городское население составляло только 18 %[74]. С 1929-го по 1937 г. городское население выросло более чем вдвое и составило 33 %, в 1961 – 55 %, в 1981 – 70 % и, наконец, к 2000 году оно составило 73 %, достигнув своего максимума. Итого мы имеем всего только 80 лет урбанизированной жизни. Данного срока, очевидно, недостаточно, чтобы в корне поменять национальный характер такого мощнейшего народа, как великорусский.

Так вот, между урбанизацией и ростом потребительских отношений есть связь. Урбанизация тем выше, чем выше рост промышленного производства. Рост промышленного производства сопровождается расширением ассортимента выпускаемых потребительских товаров, т. е. выпускается уже не один-два сорта товара, а десять-двадцать, от дешевых до дорогих сортов, и т. д. и т. п. Расширение ассортимента выпускаемых изделий приводит к стимулированию потребительской психологии и развитию товарного фетишизма. Потребительская психология в корне противоречит христианскому сознанию и, в конечном итоге, начинает его вытеснять. Христианское сознание не совместимо с капиталистическим рынком и капиталистическими отношениями.

Но почему?

Есть один момент, на который следует обратить внимание. В. Шубарт полагал, что в основе мироощущения прометеевского человека, т. е. того архетипа, который воплотился на Западе наиболее полно, лежит изначальный страх, который ему «свойствен в качестве преобладающего душевного настроения». Прометеевский человек, по словам В. Шубарта, «не верит твердо в сверхземные силы, осмысленно организующие бытие. Он переживает мир как хаос… его постоянно мучает страх, что мир затрещит по всем швам, едва он снимет с него свою без отдыха творящую руку. Это несчастный человек, куда более несчастный, чем русский, на прометеевской культуре лежит мрачная тень забот… Глубже других заглянул в прометеевскую душу А. Дюрер; заглянул в то далекое время, когда она только начала формироваться. Его гравюра «Меланхолия» содержит в себе все, что свойственно прометеевскому человеку. Перед нами предстает тупо размышляющая фигура, не признающая власти мгновенья, мятущаяся в безрадостном круге мыслей о загадках грядущего. Вокруг видны циркули, измерительные приборы, весы, таблица на стене – средства вычисления, при помощи которых человек пытается подступиться к неизвестному для него будущему. Понятно, что тут изображен классический символ культуры забот и создания припасов (выделено мной. – К.П.)»[75].

Главный страх прометеевского человека это страх перед будущностью, этот страх заставляет его уделять огромное внимание материальной стороне жизни. Прометеевский тип сознания и диктуемые им нормы поведения несовместимы с христианством прежде всего в этом своем основоположении. Но что же получается в результате? Дело в том, что именно страх делает человека рабом. Страх рождает ненависть и злобу. Ненависть и злоба порождают насилие и убийства, хаос и смуту. Именно от страха перед будущностью хотел избавить людей Христос.

«Посему говорю вам: не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их? Да и кто из вас, заботясь, может прибавить себе росту хотя на один локоть? И об одежде что заботитесь? Посмотрите на полевые лилии, как они растут: ни трудятся, ни прядут; но говорю вам, что и Соломон во всей славе своей не одевался так, как всякая из них; если же траву полевую, которая сегодня есть, а завтра будет брошена в печь, Бог так одевает, кольми паче вас, маловеры! Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всём этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это всё приложится вам. Итак не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своём: довольно для каждого дня своей заботы» (Матф. 6:25–34).